Следы в высокой траве - Татьяна Викторовна Полякова

Большую часть занимали совершенно обычные для районной газеты материалы.

На передовой располагалась статья с заголовком: «Уборка урожая – дело общее». Под ней фотография, на которой несколько человек стояли возле комбайна с выражением умеренной усталости и коллективного оптимизма на лицах.

– Что-то они не особенно рады трудам праведным, – прокомментировала Ленка, – посмотри на их вид.

Ниже располагалась заметка о собрании колхоза. В тексте говорилось о том, что обсуждались планы по увеличению надоев и дисциплине среди работников. И ни слова о легендах или кладах.

На следующем развороте нас заинтересовала колонка с письмами читателей. Кто-то жаловался на автобус, который ходит «нерегулярно и без должного уважения к трудящимся».

– Видишь, – сказала я, – некоторые проблемы вечны.

– Не отвлекайся, – прошептала Ленка, но через минуту сама хохотнула: – О, смотри, «молодой крепкий мужчина ищет хозяйственную женщину до тридцати пяти лет», ты бы идеально подошла.

– Ага, но в то время мне был год.

Мы перевернули страницу. Здесь резко выделялась заметка в черной сплошной рамке с фотографией мужчины.

– Их разыскивает полиция, – предположила подруга. – Преступник, что ли?

– Милиция, – поправила я. – Тогда это так называлось.

Я наклонилась ближе. Текст был короткий, почти сухой.

«По информации районного отдела милиции, житель деревни Сосновка, фермер и бывший бригадир колхозной бригады Роман Алексеевич Киселев, вчера вечером ушел из дома и не вернулся. Родственники сообщили о его исчезновении утром. Поиски ведутся. Всех, кто располагает какой-либо информацией, просят обратиться в сельсовет».

– О, про Сосновку! – обрадовалась Ленка.

– Да это «Эхо» всего на шесть деревень выходило, – подала голос из-за стойки Тамара, до того сохранявшая молчание. – Впрочем, тогда и населения в каждой было в три, а то и в пять раз больше. Хорошее издание было, сначала его с двух полос до одной сократили, а лет десять назад и вовсе закрыли.

Лицо на фотографии показалось смутно знакомым, но, учитывая, что на тот момент я еще пешком под стол ходила, не стала придавать этому особого значения. Вероятно, я просто встречала кого-то из его родственников.

Следующая страница была усеяна частными объявлениями о продаже меда, скупке металлолома, изготовлении козьего сыра на заказ и даже плетении из бисера.

– Рогов искал именно это? – уточнила я у библиотекарши.

– Он приходил несколько дней подряд и читал все региональные издания. Ну как читал, пролистывал скорее, – убирая папку на место, ответила Тамара.

– Странно, – вздохнула Ленка, явно теряя надежду продвинуться в расследовании, которое затеяла.

Проигрывать она не любила, а сдаваться и вовсе не умела.

– Так что он искал? – полюбопытствовала я.

– Говорил, что легенды и сказания здешних мест.

– Не представляю, чтобы что-то такое печатали в советских или постсоветских газетах.

– Всякое бывало, – пожала плечами Тамара.

Она поправила выбившуюся из пучка прядь и, кажется, даже немного оживилась. Было видно, что разговор начал затрагивать тему, в которой хранительница библиотеки чувствовала себя настоящим специалистом.

– Вы просто не помните те газеты, – продолжила она, присаживаясь за стол. – Районные издания тогда были… как бы это сказать… не только про надои и собрания.

– А про что еще? – спросила Ленка.

– Про жизнь, – сказала Тамара Петровна так, будто это объясняло все.

Она поднялась, взяла со стеллажа одну из газет и продемонстрировала нам первую полосу словно музейный экспонат.

– Понимаете, тогда ведь не было интернета. Люди писали в газету обо всем. Иногда даже о том, что сейчас показалось бы странным.

– Например? – заинтересовалась я.

– Воспоминания старожилов или заметки краеведов, писателей. Иногда председатели сельсоветов просили напечатать что-нибудь про историю деревни для воспитания молодежи, как они говорили.

Ленка усмехнулась.

– И там иногда всплывали всякие легенды, – закончила свою мысль Тамара.

– То есть прямо так и писали? – удивилась подруга. – Про клады?

– Не всегда прямо, – пояснила женщина. – Но могли напечатать, что, допустим, по словам местных жителей, на окраине какой-нибудь деревни в старину купцы прятали ценности или барин организовал на дне пруда тайник. Такого рода вещи.

– Хочешь – верь, хочешь – нет, – прокомментировала Ленка. – Понятно.

Я задумалась.

В принципе, это звучало вполне правдоподобно. В маленьких газетах иногда публикуют такие вещи, которые в больших редакциях никто бы не пропустил.

– Но вот что интересно, – добавила Тамара, немного понизив голос, словно собиралась поделиться чем-то особенно любопытным. – После той газеты, что вы просматривали, Рогов стал смотреть издания именно того времени подолгу, вчитываясь в каждую строчку, что-то помечая в блокноте.

Она подошла к стеллажу и провела пальцем по корешкам папок.

– И не только этот год. Он брал газеты за год-два позже.

– Зачем? – спросила Ленка.

– Говорил, что ищет информацию.

– Интересно какую?

Тамара Петровна пожала плечами.

– Не объяснял. Очевидно, все ту же – легенды и сказания здешних мест.

Я почувствовала, как внутри появляется то самое ощущение, когда расследование вдруг делает маленький, но важный шаг вперед.

– В один из дней он даже сказал мне, – библиотекарь на секунду задумалась, вспоминая, – если хочешь понять деревню, ищи не легенды, а то, что о людях писали между строк. Как-то так.

Мы с Ленкой переглянулись. Фраза звучала подозрительно высокопарно. Интересно, что бы это могло значить? Другой клад? Или новое место для поиска?

– А ты не знаешь, где он остановился? – спросила я.

– В смысле – жил? Конечно, знаю. У нас ведь гостиниц нет. Он квартировался у Виктора Андреевича Дубровина.

– У кого? – не поняла Ленка.

– Он живет на улице Лесной, дом с зеленым забором и высокими туями.

Фамилия ничего мне не говорила.

– Это кто? – осторожно спросила я.

– Бывший учитель истории, – пояснила Тамара. – Сейчас на пенсии, вот и перебрался к нам из города несколько лет назад. Очень образованный человек, регулярно посещает библиотеку.

Она сказала это с заметным уважением. Очевидно, внимание к ее заведению было гарантией ее благосклонного отношения.

– Рогов познакомился с ним в первый же день. Кто-то сказал, что если ему нужна история деревни, то лучше поговорить именно с Виктором Андреевичем.

– И он у него поселился?

– Да. У Дубровина большой дом, комнаты пустуют, дети нечасто к нему приезжают. Иногда он сдает одну заезжим.

Тамара Петровна хитро улыбнулась.

– Но, по правде говоря, я думаю, Рогов поселился там неслучайно: Виктор Андреевич знает про Сосновку больше, чем все мы, вместе взятые.

Она чуть наклонилась к нам.

– И если Рогов действительно искал какую-то старую историю или клад, то разговаривать ему следовало именно с Виктором Андреевичем.

Мы с Ленкой молча переглянулись. Кажется, в нашем расследовании только что появился новый человек.

– Тамара, – осторожно начала я, – с Зоей Рогов общался?

– Ну конечно, они и тут не раз сталкивались, когда она свежие газеты привозила, да и письма,