Следы в высокой траве - Татьяна Викторовна Полякова

Я почувствовала, как внутри появляется неприятное ощущение. Когда люди вбрасывают такие фразы и сразу делают вид, что ничего особенного не сказали, обычно это означает только одно: каждое слово было выверено самым тщательным образом.

– Ты думаешь, она может быть как-то связана с этой историей? – осторожно спросила я.

Девушка предпочла не отвечать на мой вопрос.

– Ладно, девочки, мне пора, почта сама себя не развезет.

Она чуть оттолкнулась ногой, спицы в колесах оживились, и, запрыгнув на седло, Зоя крикнула нам:

– Только зря вы этим занимаетесь. Есть вещи, которые в деревне лучше не трогать, если не хотите, чтобы они затронули вас.

Мы смотрели ей вслед, когда подруга выдала философски:

– Золотые слова! И кажется, я от кого-то их часто слышу, – она покосилась на меня, а я сделала вид, что не уловила ее намека.

Велосипед медленно катился по дороге, пока не скрылся за поворотом. Я глубоко вздохнула, и мы побрели обратно в деревню.

По тропинке вдоль пруда обычно было довольно приятно гулять, там всегда дул легкий ветерок и пели птицы, но сейчас мне почему-то казалось, что березы вдалеке стоят как по стойке «смирно» и слишком внимательно наблюдают за нами.

Мы с Ленкой шли молча.

Я всегда замечала одну особенность: когда она долго молчит, это не значит, что ей нечего сказать. Это значит, что в ее голове в этот самый момент строится такая сложная теория, что лучше дать подруге время, иначе она начнет сумбурно вещать прямо посреди дороги, размахивая руками и пугая редких прохожих.

Я, кстати, тоже молчала не просто так. Меня не отпускала фраза Зои про бабушку.

Честно говоря, я была готова услышать от нее что угодно: намеки на причастность других деревенских, но никак не Клавдии Петровны, с которой, как мне казалось, у них были теплые отношения.

Первой не выдержала я:

– Знаешь, если мы продолжим такими темпами, то через пару дней будем подозревать половину деревни. А через неделю – вторую половину.

Ленка остановилась посреди дороги и посмотрела на меня так, будто только что вспомнила, что я вообще иду рядом.

– Слушай, а ты понимаешь, что сейчас произошло?

– Да, – вздохнула я. – Зоя намекнула, что моя бабушка может быть причастна к убийству.

– Мне тоже так показалось. Это не было случайно брошенной фразой.

Мы пошли дальше. Слева за огородами лениво тянулся дым из чьей-то бани, а где-то в кустах недовольно ворчала дворняга. Деревня жила своей обычной жизнью, преступления в таких местах выглядят особенно странно именно потому, что вокруг все продолжает идти своим чередом.

– На мой взгляд, – сказала Ленка через некоторое время, – Зоя вела себя очень странно.

– Точное наблюдение, – заметила я. – Особенно если учесть, что, прощаясь, она держалась за руль велосипеда так, будто собиралась задушить его собственными руками.

– Нервничала, – кивнула Ленка, отмахиваясь от преследовавшей ее мухи. – А когда мы упомянули Рогова, она сразу напряглась.

– Такое ощущение, – медленно сказала я, – что мы задели тему, которую она не хотела обсуждать. Один вопрос: почему?

Мы как раз дошли до того места, где в день убийства встретили Зою.

И тут Ленка остановилась и встала прямо напротив меня, глядя мне в глаза так, что я сразу поняла: сейчас будет озвучена идея, редкая по своей гениальности.

– Марина, – сказала она, – представь, в деревню приезжает городской журналист.

– Где-то я такое встречала, да, – усмехнулась я, но Ленка оставила мой сарказм без внимания.

– Начинает задавать вопросы и заодно знакомится с местными, а среди них молодая симпатичная почтальонша. Вечно ездит на велосипеде и развозит новости быстрее интернета.

– Думаешь, у него был к ней корыстный, а не любовный интерес?

– Погоди, теперь добавим еще одну деталь, точнее действующее лицо, Ольгу. В ней явно сквозит ревность к Зое.

– Я уже объясняла тебе ее природу, две точки притяжения местных – это магазин и почта, все логично. К тому же поспешу тебя расстроить: продавщица замужем.

– Но это, как показывает мировая практика, редко мешает людям заводить романы.

Я не могла не согласиться.

– Ты хочешь сказать, что Рогов мог встречаться и с Ольгой, и с Зоей?

– Почему нет?

– Потому что тогда получается слишком много романтических линий для одной маленькой деревни.

– Наоборот, – уверенно сказала Ленка. – В Сосновке редко происходит что-то интересное, а тут заезжий симпатичный мужчина, интересный к тому же.

Заметив, как в голосе подруги появилась легкая грусть, я хотела было ее обнять, но в этот момент из-за забора выскочила лохматая коза. Она вылетела на дорогу с таким выражением на морде, будто у нее были на нас планы.

– Ленка… – осторожно сказала я. – Не оборачивайся резко.

Она, конечно, тут же это сделала.

Коза сурово посмотрела на нас, а мы на нее с некоторой оторопью. Потом она решила, что Ленкина сумка выглядит подозрительно вкусно.

– Марина, – не отводя взгляда от животного, подала голос подруга, – почему на меня идет коза?

– Возможно, ты ей понравилась или она тоже хочет поучаствовать в расследовании.

Животное подошло ближе, Ленка тут же сделала шаг назад.

– Марина, сделай что-нибудь!

В этот момент из калитки выскочила пожилая женщина.

– Машка! А ну стой!

Коза, услышав свое имя, неожиданно потеряла интерес к сумке и гордо удалилась обратно во двор.

Мы с Ленкой дружно выдохнули.

– Знаешь, – сказала я, – если нам суждено пережить нападение во время расследования, я бы предпочла в качестве зачинщика козу.

Ленка поправила сумку.

– Вернемся к делу, итак, Рогов, Зоя и Ольга образовывают любовный треугольник.

– Или даже квадрат, учитывая, что у последней есть муж.

Подруга кивнула со всей серьезностью, на которую только была в этот момент способна.

– Представь ситуацию: муж узнает, что его жена встречается с приезжим журналистом.

Я попыталась. И, если честно, картина получалась довольно правдоподобной.

– Тогда получается, – сказала я, – что Рогова мог убить Иван, муж Ольги?

– Это версия номер один.

Выдержав многозначительную паузу, пока я выжидательно на нее смотрела, подруга изрекла:

– Либо одна из женщин решила насолить сопернице.

Мы снова медленно пошли по дороге, и чем больше я думала об этой версии, тем меньше она мне нравилась.

– Ленка, – сказала я наконец, – меня смущает одна вещь. Сейчас сформулирую.

– Уж постарайся!

Мы прошли еще несколько десятков метров, прежде чем я смогла продолжить говорить на тему, которая с самого начала сидела у меня где-то под ребрами и неприятно шевелилась.

Я сама не заметила, как замедлила шаг. Ленка шла рядом и, судя по выражению лица, думала примерно о том же.

Иногда между близкими друзьями возникает такое странное молчание – не неловкое, а, наоборот, слишком содержательное. Когда оба понимают, что вот сейчас будет