Следы в высокой траве - Татьяна Викторовна Полякова

– Бумажные? – не поверила я.

Библиотекарь кивнула и улыбнулась, явно выражая уважение к такой форме корреспонденции.

Письма в конвертах вдруг показались мне не романтикой, а способом сообщить что-то так, чтобы это не сохранилось в памяти телефона.

– Он же наш ровесник примерно, – вклинилась Ленка. – Был. Я вот ни разу в жизни писем не писала на бумаге.

– По себе людей не судят, – спокойно напомнила я.

– Ну да, мало ли у людей чудачеств.

За окном раздался скрип тормозов старенького велосипеда.

– Легка на помине, – радостно сообщила Тамара. – Сегодня должны журналы приехать о садоводстве. К вечеру посетителей будет!

Она провела рукой над головой, демонстрируя их несметное количество, что, по Сосновским меркам, означало примерно две с половиной старушки.

Глава 9

Есть у деревенской жизни одна удивительная особенность. Стоит только начать обсуждать какого-нибудь человека, и он тут же появляется. Иногда даже быстрее, чем ты успеваешь договорить его фамилию.

Я заметила это еще в детстве. Бабушка тогда говорила, что в деревне люди чуют разговоры, как коты – сметану. Я долго думала, что это просто фигура речи, но с годами поняла: в Сосновке это почти научный факт.

Дверь библиотеки с шумом распахнулась. На пороге стояла Зоя. В одной руке она держала тяжелую сумку с газетами и журналами, в другой – что-то похожее на квитанции. Велосипед она, судя по звуку, бросила у крыльца.

– Добрый день, – сказала девушка, слегка запыхавшись.

Мы с Ленкой дружно ее поприветствовали.

– Здравствуй, Зоя, – приветливо ответила Тамара Петровна. – Журналы?

– Ага.

Почтальонша поставила сумку на стол, и я вдруг заметила то, чего раньше за ней не водилось. Вечный двигатель Зоя, которую мы в детстве с ее старшей сестрой Ниной, бывало, искали по всей деревне, выглядела… утомленной.

Под глазами лежали темные тени, будто она пару ночей подряд почти не спала. Светлые волосы были собраны в торопливый хвост, из которого выбились пряди.

И вообще она двигалась как человек, которому сейчас больше всего на свете хочется лечь и закрыть глаза.

– Опять газеты опоздали, – вздохнула она, извлекая на свет из сумки пачку журналов.

– Это нормально, – успокоила ее Тамара. – Они всегда опаздывают.

– Все равно люди ворчат, – сетовала Зоя.

– Люди ворчат, даже когда все приходит вовремя.

Девушка слабо улыбнулась.

Мы с Ленкой стояли рядом со столом, стараясь выглядеть как обычные посетители библиотеки, зашедшие за парой книг. Получалось, наверное, не очень убедительно.

Зоя действительно выглядела так, будто переживает. Но из-за чего? Из-за смерти Рогова, потому что у них были романтические чувства? Или она что-то знает об убийстве, а возможно, и сама имеет к нему непосредственное отношение?

Ленка, конечно, молчать долго не могла.

– Тяжелый день? – сочувственно спросила она.

Зоя пожала плечами.

– Да как обычно.

Но голос ее прозвучал как-то глухо и безжизненно.

Она начала раскладывать журналы на столе Тамары Сергеевны, и я заметила, что руки у нее слегка дрожат.

Ленка тоже обратила на это внимание. Я знала подругу достаточно хорошо, чтобы понять это по тому, как она слегка наклонила голову.

Мы простились с библиотекаршей и вышли на улицу, где, не сговариваясь, принялись дожидаться Зою возле ее велосипеда. Совсем скоро она появилась и, кажется, была несколько удивлена нас снова увидеть.

– До почты не подброшу, сами видите: багажник один, да и тот перегружен.

Очевидно, девушка пыталась пошутить, но из-за того, что не смогла выдавить из себя улыбку, прозвучало это скорее грустно, даже с каким-то отчаянием.

– Зоя, – осторожно начала я, – можно тебя кое о чем спросить?

Почтальонша замерла на секунду.

– Да пожалуйста, – легко согласилась она.

– О Рогове.

Имя повисло в воздухе, на улице вдруг стало очень тихо, даже кузнечики в траве перестали стрекотать.

– Ты ведь его знала? – спросила Ленка.

– У нас в деревне все друг друга знают.

– Но вы общались?

Зоя чуть отвернулась, будто рассматривая знакомый пейзаж.

– Иногда.

Это было сказано так небрежно, что сразу стало ясно, что иногда – понятие очень приблизительное.

Я решила вмешаться.

– Он ведь приезжал в деревню не просто так, – сказала я как можно мягче. – Рогов собирал какие-то материалы, разговаривал с людьми. С тобой он обсуждал легенды или клады?

Зоя снова посмотрела на нас, на этот раз гораздо внимательнее. Я вдруг почувствовала, что она оценивает нас не как знакомых, а как тех, кто задает слишком много вопросов.

– Мы просто пытаемся понять, чем он занимался, – быстро добавила Ленка. – Нам это важно.

– Почему? Разве это не дело полиции?

Вопрос прозвучал неожиданно резко, так, что мы обе не сразу нашлись что ответить.

Действительно, почему? Из-за того, что мы нашли тело? Или по причине неуемного любопытства? Или потому, что в какой-то момент это превратилось в азартную игру?

Ленка, конечно, очнулась быстрее.

– Потому что мы были последними, кто видел его живым.

Это была не совсем правда, но и не совсем ложь.

Зоя медленно кивнула:

– Ага, и первыми, кто видел его мертвым.

Я наблюдала за девушкой и чувствовала, как внутри ее что-то закипает. Злость? Обида? Печаль? Она вела себя так, будто старается держать разговор под контролем.

Зоя стояла у своего транспортного средства и возилась с ремешком на сумке, набитой газетами и письмами. Велосипед был старый, но удивительно бодрый, в отличие от хозяйки.

Я заметила, что она торопится, словно ей неловко оставаться на месте дольше необходимого. В деревне это редкое качество. Здесь обычно наоборот: люди умеют разговаривать у калитки так долго, что за это время можно успеть обсудить три поколения соседей и четыре сезона сериала.

Зоя тем временем перекинула сумку через плечо и уже собиралась поставить ногу на педаль, но Ленка, конечно, не могла позволить ей так легко уехать.

– Подожди минутку, – попросила она.

Девушка остановилась.

Она опустила велосипед на землю и посмотрела на нас так, будто хотела раздраженно спросить: «Ну что еще?»

Я вдруг подумала, что у человека, который целый день развозит чужие письма и новости, должно быть очень особенное отношение к чужим тайнам. Возможно, гораздо более осторожное, чем у нас с Ленкой.

– Мы просто пытаемся понять, что произошло, – сказала подруга.

– Это работа полиции.

Зоя вздохнула, на секунду закрыла глаза, словно собираясь с мыслями, а потом сказала фразу, которая заставила меня замереть.

– Может, вам лучше у Клавдии Петровны спросить? Она с этим Роговым больше многих времени проводила.

Я даже не сразу поняла, что речь идет о моей родне.

– У бабушки? – переспросила я.

– Ну да.

Зоя пожала плечами.

– Он ведь с ней много разговаривал.

– Он со всей деревней разговаривал, сама говорила! – напомнила