Следы в высокой траве - Татьяна Викторовна Полякова

Я первой нарушила тишину.

– Слушай… – сказала я осторожно. – А тебя не смутило, как именно Зоя это сказала?

Ленка повернулась ко мне, сразу поняв, что я имею в виду.

– О Клавдии Петровне? Смутило, – призналась она. – Причем не сам факт, а именно тон.

Я на секунду остановилась и посмотрела назад, туда, где за деревьями уже давно не было видно библиотеки.

– Она ведь не сказала ничего конкретного, только намекнула, – вздохнула я. – Обычно люди так делают, когда хотят подбросить мысль, но не брать на себя ответственность за обвинение. Интересно, Зоя знает про карту?

– Подожди, – Ленка нахмурилась. – А кто вообще про нее знает?

Я начала загибать пальцы.

– Совершенно точно Корнеев, Лихой, мы с тобой и бабуля. По крайней мере, пять человек.

– Слишком много для Сосновки, – неодобрительно покачала головой подруга.

В деревне новости распространяются со скоростью, о которой интернет может только мечтать.

– А что, если Рогов сам рассказал Зое о карте? – осенило Ленку.

Я чувствовала, как внутри начинает расти странное беспокойство, потому что теперь разговор уже перестал быть просто обсуждением чужих подозрений, он касался моей семьи.

– Ленка, – тихо сказала я, боясь озвучить свои мысли. – А если Зоя действительно думает, что бабуля как-то связана с этой историей?

Ленка посмотрела на меня внимательно.

– Ты хочешь сказать – с убийством?

– Я очень надеюсь, что нет, – тут же выпалила я.

Клавдия Петровна могла устраивать целые дипломатические войны с соседями из-за яблок, спорить с почтальоншей и вести сложные переговоры с продавщицей, но представить ее участницей убийства… Это требовало очень богатого воображения, я таким похвастать не могла.

– С другой стороны, – осторожно сказала Ленка, – есть один момент. Рогов ведь общался с Клавдией Петровной. Мы не можем знать, первой ли она рассказала ему легенду.

– Можем спросить.

– Подожди, – затараторила подруга. – Как минимум именно она нарисовала ему карту, а теперь журналист, который этим всем интересовался, найден мертвым.

Я вздохнула.

– Нами.

– Не в этом суть.

– Просто когда ты так это формулируешь, звучит не очень приятно.

Мы остановились у старого колодца. Цепь с ведром скрипела на ветру, и звук получался какой-то особенно тревожный.

– Давай рассуждать спокойно, – сказала Ленка. – Без паники и без привязки к твоим семейным чувствам.

– Это будет трудно, – сразу предупредила я.

– Мы попробуем. Получается, что про легенду о кладе знают многие в деревне, но не все воспринимают ее всерьез. Рогов же заинтересовался ею основательно, и, судя по вскопанной земле, не столько историей, сколько самими сокровищами, которые решил найти во что бы то ни стало. Когда мы были с ним на пикнике у речки, он отшутился, услышав о нашем намерении искать клад, но на самом деле напрягся и отправился копать в тот же вечер, ночь или утро.

Я отметила про себя, что неплохо бы уточнить у наших новых знакомых в погонах, когда именно наступила смерть и, собственно, от чего. По крайней мере, в кино этим интересуются в первую очередь.

Ленка тем временем увлеченно продолжала:

– Его можно понять: найди он клад, это стало бы настоящей сенсацией и неплохим взлетом в его журналистской карьере. А тут появляются две городские гостьи, которые проявляют немалый интерес к тому, что Андрей уже успел мысленно себе присвоить. Но, кроме нас, вероятно, есть еще кто-то, кому закопанные богатства не дают покоя. Он либо выслеживает Рогова и решает устранить конкурента, либо тоже догадывается, что клад надо искать у амбара, или доподлинно знает.

– Погоди, – попросила я. – Но если мы предполагаем, что бабушка могла быть как-то замешана в преступлении, почему она все эти годы не ходила копать к амбару, а сейчас вдруг решила этим заняться?

– Появился человек, который мог увести сокровища из-под носа.

– Опять не вяжется, – обрадовалась я.

Чем больше было расхождений, чем менее стройно выглядели Ленины рассуждения, тем сильнее было облегчение, которое я испытывала. Нелегко подозревать собственную бабулю.

– Лен, зачем она нарисовала Рогову карту? Могла бы отмахнуться и сказать, что знать не знает ни о легендах, ни тем более кладах.

Подруга нахмурила брови, прихлопнула комара на левом плече и выдала:

– Карта – ненастоящая!

– Как это? Мы же сами видели бумагу, да и почерк бабули мне отлично знаком.

– Ты не понимаешь, – просияла Ленка. – Она специально указала не на то место. Кстати, вспомни, там, у реки, Рогов упомянул некую местную жительницу, с кем он имел удовольствие беседовать, и она намекнула ему на то, что иногда люди ищут сокровища не там, где следует, или как-то так. Что, если эта женщина и есть твоя бабуля?

А эта версия мне, пожалуй, нравилась.

– Выходит, и убивать Рогова ей не было никакого резона, раз он был направлен по ложному следу.

– Получается, так, – подруга довольно закивала. – Это хорошо. Плохо то, что мы не знаем, кто еще мог охотиться за сокровищами.

– Да кто угодно, – вздохнула я, прикинув количество жителей Сосновки и дачников, также нельзя было исключать и обитателей соседних деревень.

– А вот и нет!

Я вопросительно на нее посмотрела.

– Ты сама сказала: почему Клавдия Петровна не искала клад до того, как встретила Рогова. То же самое можно применить и к другим завсегдатаям этих мест. Сто раз бы уже все перекопали, если бы было желание. А вот дачники или те, кто появился здесь недавно, могли, как и Рогов, только-только познакомиться с легендой.

– И все-таки убивать человека просто потому, что есть призрачный шанс, что сказка – быль и клад существует, немного странно, тебе не кажется?

– А что, если Рогов успел отыскать сокровища?

– И злоумышленник забрал сундук, а кладоискателя прикончил? – задумалась я. – Вот это уже похоже на правду.

Мы впервые задумались над тем, кто мог конкурировать с Роговым в поисках сокровищ.

Глава 10

Удивительное свойство деревенских расследований заключается в том, что круг подозреваемых мал, а приемлемых версий – еще меньше. По крайней мере, наш текущий этап расследования это ярко демонстрировал.

Когда мы с Ленкой вернулись домой, бабушка стояла у плиты, сосредоточенно помешивала что-то в кастрюле, будто боялась, что из посуды кто-то убежит.

Запах стоял очень соблазнительный, на минуту мне даже показалось: если убийца вдруг появится на пороге, нам сначала придется предложить ему тарелку супа, а уже потом выяснять мотивы и обстоятельства.

Бабушка обернулась.

– О, явились, сыщицы, – сказала она спокойно. – Я уж думала, вы сегодня до ночи будете деревню переворачивать.

Я сразу насторожилась. Иногда бабушка говорит вещи таким тоном, будто уже знает больше, чем мы сами.

– А что, – осторожно спросила я, – вся