Черный жемчуг - Захар Бюзил оглы Абрамов

— Хорошо, герр подполковник, — подавленно согласился бандит. И вывел из машины Евдокию Ивановну.

Подполковник торопливо сел в машину и кивнул оставшимся на дороге:

— До звидани… — На лице фашистского офицера появилась и угасла кисленькая улыбка.

Долго стоял Гора на дороге, пока «хорьх» не превратился в маленькую точку. Затем выругался.

— Ну вот и отслужились… Пошли в лис. Там зараз разберемся.

С месяц скитались по лесу Гора и Евдокия. Она родила мертвого ребенка. Степан завел себе бороду, нацепил очки, обрил голову и возвратился на хутор, где о его бандитских делах никто ничего, вроде бы не знал.

В 1948 году произошло неожиданное. Евдокия Ивановна, вернувшись с рынка, увидела у калитки милиционера.

— Вы будете жена Степана Архиповича? — спросил неизвестный.

— Я… — растерянно залепетала Евдокия и, до смерти перепугавшись, выдавила, — он здесь не живет, госп… гражданин милиционер…

Но милиционер не поверил, заставил Евдокию зайти в дом, где в это время дремал подвыпивший Степан Гора.

Участковый уполномоченный, сурово глянув на Евдокию, понял, что его двухмесячные поиски, наконец, увенчались успехом.

Разбудил Гору. Тот с притворным смущением надел на нос очки и удивленно смотрел на участкового уполномоченного, который с точностью перечислял все преступления замаскировавшегося бандита. Откуда ему, этому с неба свалившемуся однофамильцу и тезке, все известно? Стало быть, органы вышли на его след? Надо бежать, бежать. А как? Ведь у участкового пистолет. За калиткой уже стоит двуколка… Нет, не избежать расстрела.

И бандит решил играть в-банк. Чтобы усыпить бдительность работника милиции, Степан Гора мягко сказал:

— Дуся, что ж ты стоишь, собирай мои вещички. Поеду, коль власть приказывает. Ошибку надобно доказывать там, откуда прибыл товарищ.

Участковый, обрадованный сговорчивостью подозреваемого, опустился на табуретку, положил пистолет на стол перед собой и стал скручивать цигарку.

Слишком опытен был Степан Гора, чтобы не заметить упущения участкового. Внезапный удар ногой по табуретке. Милиционер свалился на пол, пистолет оказался в руке бандита. Раздался выстрел и Степан Николаевич Гора замертво растянулся у ног преступника.

— Что стоишь, дура? — прохрипел Степан. — Бежим.

Схватив свои пожитки, Гора выбежал с Дусей во двор, усадил ее на двуколку, вскочил и сам. Хлестнул коня и двуколка помчалась к лесу…

Через месяц Гора бесследно исчез, а Евдокия приехала во Львов, где, будучи принятой прокурором области, во всем призналась, рассказала и о последнем убийстве, совершенном Степаном Архиповичем Горой.

Евдокия отсидела в исправительно-трудовой колонии три года, а затем ее освободили. Больше эта преждевременно состарившаяся женщина не встречала Степана Гору — Степку Кучерявого.

11. НЕОЖИДАННОСТЬ

Стоял жаркий полдень. Длинные очереди выстроились у водяных будок, в одной из которых бойко торговала Жанна Тер-Терова. Располневшая, но все еще привлекательная, с крупными чертами цыганского лица, она притягивала клиентов ослепительной улыбкой, которая так молодила ее. Невольно задерживая взгляд на глубоком вырезе ее платья, мужчины не торопили Жанну со сдачей. А кругленькие суммы, набегавшие в конце каждого дня, побуждали ее еще щедрее расточать улыбки, а при случае и приторговывать из-под прилавка спиртным. Деньги являлись главной страстью Жанны. Когда Яшку арестовали за изнасилование Гончаровой, она не сомневалась, что ей удастся «купить» и следователя. Каково же было ее удивление, когда следователь выставил из кабинета назойливую посетительницу. Вскоре она получила от брата записку, в которой Яшка писал: «Жанна, не унижайся перед ними». И она не без тайной радости последовала его совету…

Очередь у киоска, наконец, поуменьшилась. Жанна собралась, было полакомиться куском домашнего пирога, как к стойке подошел мужчина в роговых очках, с небольшой острой бородкой. Жанна оживилась и, как бы желая продемонстрировать свою проницательность, угодливо спросила:

— Чего желаете, доктор?

— Бокал смеси!

— Сию минуту…

Незнакомец поднес бокал ко рту. В этот миг на прилавок легли чьи-то руки. Жанна чуть не вскрикнула.

— Т-с-с! Паникерша! — услышала она шипящий голос.

«Доктор» бросил на подошедшего короткий взгляд и отвернулся.

— Ты? — в замешательстве разглядывая брата, спросила Жанна.

— Нет, призрак!

— Как же? Ведь ты…

Мужчина с бородкой допил свою смесь и, извинившись, попросил стакан чистой воды.

— Жажда, — развел он руками.

Яшка недружелюбно покосился на покупателя: поскорее бы убрался.

— Чего дрожишь? — рассердился он, видя, как сестра перепугалась.

— Недавно приходил уполномоченный Махмудов. Интересовался тобой, спрашивал — пишешь ли…

— Махмудов?

— Да. Еще спрашивал, признал ли ты свои ошибки?

— Ошибки? Ха! Я их не совершал. Ясно? Говорят, Эрочка с милицией путается? Обработали гады. Думают взять голыми руками? Ничего.

— Ты что? — Жанна судорожно схватила брата за руку. Человек в очках положил на прилавок деньги и спокойно удалился.

— Не бойся, сестричка, к тебе не приду, — сказал Яков.

— Что ты? Я же сестра тебе. Если надо…

— Се-стр-а! Для меня каждая калитка сестра. Испугалась, что родного брата придется приютить в его же доме?

— Не за себя я. Что мне? Только боюсь… Заработала потом и кровью. Отберут, нищей останусь.

— Не болтай! «Султан» не из мыла сделан. Думали не вырвусь. Я еще такой фейерверк устрою — ослепнут!

— Вай, аствац! Ты же ненормальный.

— Так легче жить. — Он вытащил из кармана толстую пачку денег и передал сестре. — Здесь пять тысяч. Спрячь на черный день, жадюга.

Жанна воровато оглянулась и ловким движением опустила деньги в карман халата, заискивающе заглянула в глаза Якову:

— Об одном прошу, не трогай Эру. Она сирота. Бог не простит тебе, Яша-джан. Сам ведь виноват. Как можно было обижать девушку?

Яшка хмуро выслушал сестру, взял два стакана, сшиб их с размаху. Звякнули осколки.

— Что ты задумал опять, негодяй, чтоб ты сгорел!..

— Тихо, не твоего ума дело.

— Учти, я для тебя шага не сделаю. Заранее говорю. У меня ребенок.

Яшка ухмыльнулся.

— Ну и расти его на здоровье, сестричка. Адью.

Он исчез так же внезапно, как и появился. По крайней мере, так показалось Жанне. Прикрыв окно, она уселась на ящик и дрожащими пальцами начала пересчитывать деньги…

Когда Яшка прыгнул на подножку трамвая, мужчина в роговых очках уже сидел во втором вагоне…

Яков Тер-Теров поднялся с дивана навстречу Эре.

— Добрый вечер, Эрочка… Вот и я. Прямо с вокзала. Примешь — останусь, прогонишь — уйду. Да не стой ты на пороге. Входи.

Он подошел к ней взял за руку и увлек ее в комнату.

— Ну… Здравствуй!

— Здравствуй, — упавшим голосом ответила Эра и высвободила свою руку. В глаза бросилась бутылка коньяка, плитки шоколада на столе. Эра обошла стол, стараясь держаться подальше от гостя. Словно читая ее мысли, Тер-Теров виновато опустил голову:

— Боишься? Да ты не думай,