Большой плохой город - Эван Хантер

Он знает о её нелёгком служении в больнице Святой Маргариты и поначалу думает, что сегодня она, возможно, потеряла пациента, ведь многие из них неизлечимо больны. Но нет, дело не в этом, она уверяет его, что в больнице всё в порядке, всё просто замечательно, Фрэнк, спасибо за заботу.

У некоторых монахинь есть проблемы с алкоголем, да и у некоторых священников тоже. Они выбрали нелёгкий путь, и порой тяготы религиозной жизни кажутся непосильными. У церкви есть программы для тех несчастных, кому нужна помощь, но Мэри не из их числа, как и он.

Он держит бутылку двенадцатилетнего скотча в шкафу в своём кабинете, и именно там он смешивает для неё напиток. Два пальца скотча в высоком венецианском бокале, который отец Фрэнк привёз из Италии, когда прошлым летом у него была аудиенция с папой Иоанном. Три кубика льда. Наполняет бокал до краёв содовой. То же самое для себя. Они выносят напитки в сад и садятся за тот самый каменный стол, который он сейчас делит с детективами.

Той ночью шумели летние насекомые.

Они слушают ночь вокруг себя.

«Вас что-то беспокоит?» — спросил он наконец.

«Нет, Фрэнк.»

«Вы кажетесь... Я не знаю. Отстранённой.»

«Нет, нет.»

«Если есть что-то, пожалуйста, скажите мне. Возможно, я смогу помочь.»

«Вы когда-нибудь чувствовали?..» — спрашивает она и колеблется. Он ждёт. Он знает, что лучше не давить на неё. Если она захочет поделиться тем, что с этим связано, то сделает это по собственной воле. Он слышал её исповедь каждую неделю с тех пор, как она приехала в этот город. Она знает, что может ему доверять. Он ждёт.»

«Что прошлое и настоящее...», — снова начинает она и снова останавливается.

Шум насекомых кажется внезапно оглушительным. Он жалеет, что нет регулятора громкости, что нельзя отключить звуки вселенной и заглянуть прямо в сознание Марии, найти там то, что навело на неё эту тоску, помочь ей открыть это ему, открыть это Богу, чтобы Он понял и помиловал её, простил, если вообще есть за что прощать. И всё же он ждёт.

Делает ещё один глоток своего напитка.

Ждёт.

Насекомые очень шумные.

«Что я имею в виду...», — говорит она. «Фрэнк, вам когда-нибудь казалось, что прошлое определяется настоящим?»

«Вы всё перепутали, не так ли?» — говорит он.

«Вовсе нет.»

«Вы хотите сказать, что настоящее определяется?..»

«Да, прошлое. То, что мы делаем сегодня, определяет то, что уже произошло вчера.»

«Мы собираемся начать обсуждение свободы воли?»

«Надеюсь, что нет.»

«Детерминизм (философская концепция о взаимосвязи и взаимной определённости всех явлений и процессов, доктрина о всеобщей причинности — примечание переводчика)? Предопределение?»

«Это не то, что...»

«Двойное предопределение (убеждение в том, что Бог создаёт некоторых людей с целью отправить их в ад — примечание переводчика)? Кальвинизм (направление протестантизма, созданное и развитое французским теологом и проповедником Жаном Кальвином, в современном виде в трёх формах: пресвитерианство, реформатство и конгрегационализм — примечание переводчика)? Я снова в семинарии?»

«Я не шучу, Фрэнк.»

«Как вы можете всерьёз полагать, что будущее определяет?..»

«Не будущее. Настоящее.»

«В прошлом, Мэри, настоящее — это будущее.»

«Да, но я говорю о настоящем. О непосредственном настоящем.»

«Вы можете привести мне конкретный пример?» — спрашивает он, думая, что если ему удастся перевести её от абстрактного к конкретному, то, возможно, он сможет заставить её говорить о том, что её действительно беспокоит. Ведь наверняка метафизическая дискуссия — это не то, что ей нужно...

«Допустим, например...»

Она медленно потягивает напиток.

«Допустим, мы сидим здесь и наслаждаемся виски...»

«Что, собственно, мы и делаем.»

«Здесь, в настоящем. Этот момент и есть настоящее.»

«Конечно же, да.»

«Мне жаль, что вы считаете это смешным, Фрэнк.»

«Простите меня.»

«Я пытаюсь сказать, что... вы считаете, что то, что мы пьём этот скотч здесь и сейчас, в настоящем, каким-то образом побудило вас купить скотч, когда бы вы его ни купили?»

«Нет, не хочу.»

«Почему бы и нет?»

«Потому что я его не покупал. Это был подарок Чарльза. Он привёз его из Глазго.»

«Однако он купил скотч, когда бы это ни было...»

«Три месяца назад.»

«Повлияло ли на его поступок то, что мы выпили скотч прямо в эту минуту? Знал ли он каким-то образом тогда, три месяца назад в Глазго, что мы с вами будем сидеть здесь, в вашем саду, сегодня... какое сегодня число?»

«Восемнадцатое.»

«Июль, июнь, май», — говорит она, считая в обратном порядке. «Восемнадцатого мая знал ли отец Чарльз, или предвидел, или даже предсказывал, что сегодня вечером мы будем пить скотч, который он в тот момент покупал в Глазго? А нынешний... сегодня, восемнадцатого августа, в... который сейчас час?»

«Девять тридцать.»

«Неужели этот час и эта минута в этом саду в этот вечер определили его покупку этого виски три месяца назад?»

«Я не думал, что он такой крепкий», — говорит он и заглядывает в свой бокал, словно ища в напитке скрытую силу.

«Я серьёзно, Фрэнк. Предположим, например... ну, просто предположим, что я приняла решение два воскресенья назад... здесь, на мессе, на самом деле...»

«Что это было за решение?» — сразу же спрашивает он.

«Это не имеет значения. Решение. Скажем, духовное решение.»

«Хорошо.»

«Считаете ли вы, что моё решение могло определить содержание письма, написанного на следующий день после принятия решения?»

Фрэнк смотрит на неё.

«Какое письмо?» — спрашивает он.

Даже насекомые кажутся неожиданно неподвижными.

«Это всё предположения», — говорит она.

«Я это понимаю. Письмо от кого?»

«Я же говорила. Я теоретизирую.»

«Вы получили письмо, Мэри?»

«Всё это так глупо, не правда ли?» — говорит она. «Давайте поговорим о реальном мире, хорошо?» Момент проходит. Тема разговора меняется. Он потерял её.

Она выходит из церкви чуть раньше десяти, благодарит его за выпивку и говорит, что в воскресенье снова придёт на мессу.

«Но, конечно... к воскресенью она была мертва.»

Сейчас в саду было так же тихо, как, наверное, в прошлый вторник, когда она была так близка к тому, чтобы рассказать ему о том, что её беспокоит.

«Действительно ли она получила письмо?» — спросил Карелла.

«Понятия не имею.»

На этот раз они пришли с судебным ордером, разрешающим им изъять календарь встреч сестры Мэри Винсент, её записную книжку и блокнот для составления бюджета. Ордер также позволял им искать и аналогичным образом изымать любую корреспонденцию, адресованную ей.

Хардинг не был рад видеть их снова.

Очевидно, он посоветовался с другом, который был полицейским, юристом