Ложка меда в канистре бензина - Марина Серова

Погода и правда замечательная! Последний день лета — мягкое солнце, легкий ветерок… Время — начало третьего, а ведь я почти забыла об утреннем… ну, скажем, происшествии.

Игорь рассказал официальную версию: курьеру из пиццерии стало нехорошо, он свалился, охранник хотел вызвать «Скорую», но курьер этот очухался и уехал. На то, что он не развез заказы, охранник не обратил внимания. Меня там никто не видел. Игорь пообещал разобраться. Еще утром я озвучила свою задумку — наведаться в эту пиццерию «Для друзей» и фотку курьера показать. Но Резников это уже сделал, не сам, разумеется. Он получил отчет о том, что напавший на меня парень в той пиццерии не работает, но вчера вечером не вышел на связь и не доставил заказы один из реальных курьеров.

Забавно! Наверное, для своих… сотрудников и сам Резников выглядит небожителем. Ну в каком-то смысле так оно и есть.

Ох, черт, мимо прошла! Задумалась — и ускакала дальше по скверу. А что там за тарахтелка?.. Скутер, что ли?.. На кого-то наехали?..

Наехали на меня. Не в прямом смысле, конечно.

Через несколько минут, в машине, не беря в расчет присутствие Альки, Игорь жестко выговаривал мне:

— Откуда столько беспечности?! Почему не пригнулась, когда поняла, что стреляют?! Зачем рванула за скутером, неужели не ясно, что не поймала бы?!

Вот тут я бы поспорила! Скутерист, стрелявший, предположительно, из пневматики, ехал со скоростью не больше двадцати километров в час, так что поднажми я, так и схватила бы его аккурат за шиворот. Но между нами было полметра газона, на перепрыгивании которого я потеряла драгоценные секунды.

— А ведь это в меня стреляли, — тихо произнесла Алька.

Мы с Игорем практически синхронно повернулись к ней и одновременно осознали ее правоту.

— Да, Жень, — Алька была очень спокойна, даже заторможена, но я знала, что это результат отсроченной реакции на стресс, потом, возможно, проорется и поплачет. — Игорь, ну вот смотри, то есть посмотри на меня и на Женю — мы же похожи!

В логике Альке не откажешь! Вот фиолетовый «Ленд Ровер» нагло проезжает под знаком прямо к ступеням, ведущим в телецентр. Вот из машины выходит Алька — темно-синее платье, темные распущенные волосы, большие солнцезащитные очки. Она заходит в телецентр, где общается с коллегами, возможно, принимает соболезнования, решает свои вопросы, на все про все — полчаса. Вот Алька выходит из телецентра, садится в машину, машина отъезжает и метров через триста останавливается. Теперь из машины выхожу я, которую никто не видел, поскольку сидела как мышь внутри, а стекла тонированные. На мне такой же балахон с карманами, только чуть светлее, чем у Альки, волосы почти того же цвета и длины, как у нее, почти такие же солнцезащитные очки. Профессионал заметил бы отличия, все эти «почти», особенно в обуви, я же не на шпильках, а в балетках!

— Это значит, что следил непрофессионал! — заключила Алька, легко принявшая и сам факт слежки.

Не слишком ли много непрофессионалов? Наверное, Игорь подумал о том же. Сказал он другое:

— Как вы понимаете, девушки, я должен отъехать. По делам. Давайте-ка я вас домой отвезу, а мороженое закажем с доставкой!

Я хохотнула, вспомнив о «розовом» курьере. Резников усмехнулся, похоже, наши мысли опять совпали.

— Нет, не домой, — сказала Алька. — Ну то есть домой, но не в Майский. Игорь, нас — в Еловое, в новый коттедж. Жень, помнишь, я обещала тебя кое с кем познакомить?

Глава 6

Я вошла и оказалась в Средневековье. Но не мрачном, не темном. Все оттенки золотого и фиолетового — от плотных, насыщенных до очень светлых, словно охровая и лавандовая дымка. Это готика, а все ее величие — в стремлении вверх, к свету. Высокий сводчатый потолок, на ребрах каркасных арок сияют рунические символы — светильники. Резные панели из натурального дерева — и здесь руны, целые рунические ставы, словно подсвеченные изнутри. Основной цвет потолка и стен — амарантовый. Неужели настоящая древесина палисандра — розового дерева?!

Окно — витраж. Интересно, это на стекло нанесены витражные краски или настоящий фьюзинг — цельные стеклянные пластины, собранные из кусочков стекла?.. Здесь руны переплетены так, что складывается восточный орнамент, — очень красиво, завораживающе!

Круглый стол на резных, вероятно, кованых ножках в форме массивных корней дерева. Поверхность — явно палисандр, и на ней, прямо в структуре, темным золотом сияют рунический круг и вписанный в него стилизованный пятиугольник. Два изящных, в готическом стиле мягких кресла, также на кованых ножках, стоят по разные стороны от стола и слегка светятся лиловым, наверное, внутри идут светодиодные ленты.

Высокий стеллаж тоже в готическом стиле, опоры — корни дерева, от которых отходят ветки с листочками, — очень тонкая и изящная ковка. На полках — атрибутика: круглые зеркала разного размера в тонких кованых рамах, высокие белые, зеленые, красные и фиолетовые свечи в готических подсвечниках, бронзовые бокалы и вазы, а на трех нижних полках — книги в тяжелых старинных переплетах, на книгах — свитки, каждый перевязан золотой тесьмой, поверх которой наложена пурпурная печать.

— Ну как? Нравится? — мягко и чуть насмешливо спросила Алька.

Она вышла из-за драпированной темно-фиолетовой парчой перегородки, которую я еще не успела осмотреть.

Алька невероятная! Черное, а если присмотреться, то темно-пурпурное, с рукавами-воланами платье в пол, глухой высокий ворот и туго зашнурованный жесткий корсет цвета темного золота. Золотые цепочки разного размера и вида плетения, с кулонами-рунами и без них, а также крупные клипсы в виде руны «альгиз» довершают образ. Распущенные волосы слегка начесаны и прихвачены у висков длинными витыми заколками. Перстни с красными, фиолетовыми и черными камнями на Алькиных тонких пальцах выглядят тяжело и неуместно. Длинные, заостренные фиолетовые ногти — явно накладные, так как с утра ничего похожего не было. Готический макияж: выбеленная кожа, темные тени, черная подводка, густые ресницы, темно-бордовая помада. Нет, на вампиршу она не похожа. Похожа на Альку в роли вампирши. Потому что ведет себя как Алька, которую я знала.

— Тебе нравится? — Алька, изящно приподняв подол платья, села в кресло и кивнула мне на второе. — Присаживайся, Жень! И спрашивай.

— Что ты хочешь, чтоб я у тебя спросила?

— Ну… ты же удивлена!

— Удивлена я была твоей реакцией на неверность мужа, пусть и покойного, — несколько жестче, чем хотела, сказала я. — А это все… хорошо, красиво, стильно, деньги правильно вложены. И, судя по всему, немалые.

— Почему ты не спросишь, для чего это все? — слегка раздраженно осведомилась Алька.

Она