Ложка меда в канистре бензина - Марина Серова

— Жень, я ведь не просто прикидываюсь Мирой, не просто богатых дур обманываю. Точнее, не совсем обманываю. Или… совсем не обманываю!

— Аль, мне показалось, что ты просто развлекаешься, — подзадорила я.

— Ну и это тоже, — Алька усмехнулась. — В школьном драмкружке недоиграла! Мне ж там все принцесс каких-нибудь, Василис всяких изображать приходилось, а я хотела — ведьму Бастинду!

Мы посмеялись. Воспоминания хорошие, теплые. Школы у нас с Алькой были разными, но жизнь одинаковая, у нее — по праву рождения, а у меня, может, потому, что она все-таки Алька, а не Мира!

* * *

Мать Урала Хабибулловича умерла рано, ее даже Лариса Алексеевна видела один раз — на их с Уралом свадьбе, но все знали, что Амина-апп умеет лечить. Не так, как в больнице, не таблетками и уколами, а добрым словом, прикосновениями рук, целебными травами, которые собирала сама в полях и лесах Чишминского района. Родителей своих Амина не помнила, ее и двух младших сестренок растила старенькая бабушка Райхана. Была ли она родной бабушкой или просто приютила сироток, об этом никто не знал. Жили и жили. Травами, грибами и ягодами, тем, что приносили люди в благодарность за исцеление. Райхана очень плохо видела глазами, но как-то иначе видела — травки находила, заготавливала в сарайчике, толкла в маленькой ступке и всегда знала: чего и сколько насыпать, чтоб отвары получались — от зубной боли, от сердечной, для облегчения страданий рожениц… Начальство из районного центра Чишмы хотело было девочек у Райханы забрать, чтоб в школу пошли, в пионеры вступили, но как-то не сложилось. Может, сама бабушка спрятала своих внучек-невнучек, может, люди помогли. Амина, как старшая, бабушке во всем помогала, училась у нее. И научилась. Со смертью Райханы закончилась вольная жизнь сестер. Соседи, что с похоронами помогли, посоветовали Амине ехать-таки в Чишмы — в интернат для сирот. Они и поехали. Потом младших сестренок удочерили вместе, в одну семью, там же, в Чишмах, и Амине даже разрешили их навещать. Еще не выучив русский язык, не понимая многих слов, Амина всегда знала: что говорит человек, почему он так говорит, даже чувствовала, что у него болит сейчас и чем он озабочен. Она принимала информацию напрямую, слов не надо было, главное — чтобы человек находился вблизи. После интерната Амина работала санитаркой в местной больнице, и ходили слухи о том, что больным становилось легче, когда эта худенькая девочка с длинной, заколотой в узел косой была поблизости. Очень хотелось Амине выучиться на врача, но не получилось. Скромный парень Хабибулла, мать которого Амина тайком исцелила травками из бабушкиного мешка, позвал замуж, она и пошла. Способности свои Амина скрывала, так что людям казалось, будто легче им становилось от доброго слова, от нежных рук Амины, ведь перевязки делать и уколы ставить она научилась. Отвары да настои простые делала, но травки свои добавляла тайно, и то, что шептала, никто не слышал. Большая радость была в семье, когда у Амины и Хабибуллы сын родился. Малыша-крепыша назвали Уралом в честь героя башкирского эпоса Урал-батыра.

Все это Альке рассказал дедушка Хабибулла, когда они приехали в Уфу и жили с ним. Много вопросов возникло у Альки, но дед лишь руками разводил, а спросить больше не у кого. Про умение Альки чувствовать настроения людей я знала с детства. Но никогда не придавала этому особого значения.

— И давно ты… Мира? — спросила я, когда Алька замолчала, задумавшись.

— Уже третий год! Знаешь, хотела тебе рассказать, но думала, что лучше показать, а ты все не приезжала…

Да, не приезжала. И, может, долго бы еще не приехала, вот не было у меня дел в Уфе, если б не смерть Олега, точнее если бы не убийство Олега. Хотя, конечно, на похороны я бы приехала.

— Жень, вот когда какая-нибудь дамочка приходит ко мне, я с порога знаю — с чем пришла. Угадываю, что ли. Мне нравится думать, что как у Амины-апп информация идет. Может, так, а может, и нет. Вытаскиваю руну — и начинаю ей про эту руну рассказывать, а в какой-то момент понимаю — права я или нет, подходит этой даме вот эта руна или нет, описывает ее ситуацию или нет. Если чувствую, что нет, беру другую руну. Если до рунического става доходит, то эта дурочка сама мне начинает помогать — думает громко! А то и вообще разговаривать начинает, во мне включается репортер, и она мне все вываливает! Тогда просто гадаю на рунах. И честно рассказываю: куда муж бегает, вернется ли, будут ли большие деньги… Чаще они, конечно, про мужей или любовников спрашивают. У них же все есть — и деньги, и драгоценности, и дома в разных частях света, и почти всегда через этих самых мужей или любовников, вот и держатся мертвой хваткой — не дай Аллах кто-то уведет…

Алька нежно провела ладонью по руническому кругу — сначала по часовой стрелке, потом против, положила ладонь на пятиугольник и, разглядывая свои кошмарные ногти, произнесла:

— Все то же самое можно делать хоть за компьютерным столом, хоть на пеньке, но людям таинственность подавай, загадочность, да чтоб пострашнее!..

Я подумала о том, что она абсолютно права. Тележурналистка, раскладывающая руны в перерывах между съемками, мало кого впечатлит, а вот если везут ночью с завязанными глазами, встречает тебя готическая ведьма, обстановка самая что ни на есть колдовская… Хотя у Альки, пардон, у госпожи Миры, ни черепов, ни летучих мышей нет, но в остальном это именно то, что людям нравится. Во что верить хотят. За что готовы платить.

В кармане платья булькнул смартфон. Игорь! Сказал, что сейчас приедет.

Резников явился через полчаса, когда Алька уже успела смыть макияж, отцепить ногти-когти и переодеться. Громыхнув входной дверью, он буквально ввалился в прихожую, и я как-то сразу поняла, что произошло нечто из ряда вон.

— Так, девушки, присядьте-ка!

Мы уселись на те самые кресла возле стола. Игорь шумно выволок еще одно готическое кресло, но без подсветки, из-за ширмы в углу, пододвинул и уселся сам. Выдохнул. Посмотрел сначала на меня, потом на Альку и пробубнил, мол, вы какие-то совершенно одинаковые. Определенно, что-то случилось!

— Альмира, когда ты в крайний раз видела Наталью Родионову?

Алька вытаращилась и засыпала его вопросами про эту Наталью.

— Повесилась она, — негромко произнес Игорь, перебив Альку. — На собачьем поводке.

* * *

Наталья Родионова, владелица сети косметических салонов «Натали» в Уфе, Стерлитамаке, Нефтекамске и Октябрьском, имела все необходимое для женской зависти: эффектную внешность, обожающего ее мужа