Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го - Ксения Чернова

знала, правильно ли поступила. В её прежней жизни инструктор мог остановить тренировку, дать человеку воды, поговорить и перенести занятие. Здесь над дорогой работала артиллерия, а через несколько часов должны были пройти санитарные повозки. Война не отменяла страх. Она только требовала, чтобы человек выполнял задачу одновременно с ним.

Огонь окончательно ушёл к югу.

Около полудня на дороге появилось движение. Из леса вышел советский связной, сопровождавший пешего бойца. Они прошли до моста и скрылись за поворотом.

— Время, — сказала Александра.

Надя записала в блокнот.

Через десять минут появился ещё один человек. Он шёл один, нёс на плече ящик. Прошёл благополучно.

Затем на дальнем подъёме дрогнул куст.

Александра прижалась к прицелу.

Сначала она ничего не увидела. Только снег, ветви и тёмную линию поваленного дерева. Потом между двумя соснами показался кусок серой ткани. Исчез. Появился снова.

— Движение у раздвоенной берёзы, — прошептала Надя.

— Вижу.

— Один человек?

— Пока один.

Фигура пригнулась и перебежала к поваленному дереву. На голове каска. Человек нёс не винтовку, а что-то тяжёлое, удерживая обеими руками.

Следом появился второй.

Они двигались осторожно, но не так, как разведчики, изучающие дорогу. Первый выбрал место за стволом, второй начал расчищать снег. Через минуту Александра увидела характерный силуэт станка и длинный ствол.

— Пулемёт, — сказала она.

Надя подняла бинокль.

— Где?

— За поваленным деревом. Первый номер справа, второй ниже. Возможно, третий ещё в лесу.

— МГ?

— Похоже.

— Стрелять будешь?

Александра уже держала перекрестие на фигуре возле пулемёта. Расстояние около четырёхсот метров. Ветер слабый. Цель временами показывала плечо и голову. После вчерашнего она лучше чувствовала винтовку.

Можно было выстрелить.

Если попасть, один немец погибнет или будет ранен. Остальные сразу поймут, что дорога наблюдается. Перенесут пулемёт или вызовут огонь. Советская позиция раскроется. Санитарные повозки всё равно должны пройти, а снайперский выстрел не уничтожит пулемётную точку целиком.

— Нет, — сказала Александра.

Надя удивлённо посмотрела.

— Почему?

— Наша задача — наблюдение.

— Они поставят пулемёт на дорогу.

— Поэтому нужно передать координаты раньше, чем появятся повозки.

— Пока связной дойдёт…

— Ты связная.

Надя поняла.

Она достала блокнот.

— Описание.

— Ориентир — раздвоенная берёза на подъёме. Правее пятнадцать метров, поваленное дерево. Дистанция от нашей позиции примерно четыреста десять. Пулемёт за стволом, расчёт минимум два человека. Сектор — мост и дорога после поворота.

— Четыреста десять уверенно?

— Запиши четыреста — четыреста двадцать. Не придумывай точность, которой нет.

Надя записала.

— Кто получатель?

— Громов или командир взвода. Главное — предупредить пост у развилки и санитаров. Повозки должны изменить маршрут.

— Я уйду, ты останешься одна.

— Я задержанная, но не младенец.

— Приказ — следить за тобой.

— Если останешься, люди попадут под пулемёт. Выбирай, какой приказ важнее.

Надя стиснула зубы.

— Я пошлю Зорина.

— Пока найдёшь его и объяснишь, потеряешь время.

— А если ты уйдёшь?

— Тогда Громов меня застрелит. Он обещал.

— Тебя это успокаивает?

— Иногда.

Надя ещё секунду колебалась, затем спрятала блокнот и поползла к задней части ячейки.

— Не стреляй без необходимости.

— Я уже слышала.

— И не уходи.

— Надя.

Девушка остановилась.

— Запомни цель, — сказала Александра. — Не только запись. Если потеряешь бумагу или тебя остановят, должна передать всё словами.

Надя повторила ориентир, расстояние, количество людей и сектор обстрела. Ошиблась только в правой поправке, но сама исправилась.

— Иди.

Она исчезла за склоном.

Александра осталась одна.

Теперь немецкий расчёт двигался активнее. Один человек раскладывал ленту, второй маскировал ствол ветками. Третий действительно находился в лесу. Он принёс ящик и отошёл обратно.

Александра наблюдала.

Время тянулось медленно. Каждый раз, когда немец показывал голову, палец сам находил спуск. Она могла ранить первого номера, затем, возможно, успеть выстрелить во второго. Но после первого выстрела расчёт залёг бы, а третьего она могла не увидеть. Пулемёт остался бы на месте, только люди сменились бы или спрятались.

Наблюдение требовало не меньшей выдержки, чем стрельба. Иногда самым трудным выстрелом становился тот, который нельзя делать.

Через двадцать минут на дороге появилась первая санитарная повозка.

Александра почувствовала, как холодеет живот.

Сани вышли из леса, но возле развилки остановились. Боец, сопровождавший повозку, разговаривал с кем-то за домом. Затем лошадь развернули и повели по боковой дороге, скрытой складкой местности.

Предупреждение дошло.

Вторая повозка появилась позже и сразу свернула на новый маршрут. Третья не показалась вовсе.

Немецкий расчёт ждал. Первый номер несколько раз высовывался, проверяя дорогу. Потом один из солдат ударил ладонью по ящику, явно раздражённый отсутствием целей.

Александра позволила себе выдохнуть.

Никто не выстрелил. Никто не погиб. Трое раненых или больше добрались до перевязочного пункта только потому, что Надя запомнила несколько ориентиров и передала их вовремя.

Через полчаса вернулась сама Крылова. Она заползла в ячейку, тяжело дыша, но в глазах было возбуждение.

— Донесение приняли. Повозки пустили через старую ферму. Громов отправил отделение обойти точку с севера.

— Хорошо.

— Почему немцы не стреляли?

— Потому что целей не было.

— Я думала, ты снимешь расчёт.

— Одним выстрелом?

— Ты вчера попала в Келлера.

— И он ушёл.

Надя посмотрела в бинокль.

— Они ещё там.

— Пусть сидят. Теперь наши знают координаты.

— А если уйдут?

— Значит, дорога снова станет безопаснее.

Через некоторое время со стороны леса раздалась короткая автоматная очередь. Немцы возле пулемёта встрепенулись. Один схватился за станок, второй начал стрелять в сторону обходной группы. Ответили советские винтовки.

Перестрелка продолжалась недолго. Первый немец упал возле дерева, остальные попытались оттащить пулемёт. Один ушёл в лес, второй остался лежать. Советское отделение не стало преследовать глубоко, но оружие противник бросил.

— Всё, — сказала Надя. — Сняли.

— Не мы.

— Но нашли мы.

В её голосе впервые прозвучала не враждебность, а гордость.

Александра посмотрела на девушку.

— Ты нашла движение первой.

— Ты тоже видела.

— Но сказала первой ты.

Надя отвернулась, скрывая выражение лица.

Когда они вернулись в штаб, Громов ждал возле входа. Рядом стоял командир взвода, пожилой лейтенант с перевязанной кистью.

— Донесение точное, — сказал он Наде. — Расстояние ошиблось меньше чем на двадцать метров. Пулемёт взяли. Один немец ушёл.

— Ветрова определила координаты, — ответила девушка.

— А кто доставил?

— Я.

— Значит, обе сработали.

Лейтенант ушёл.

Громов посмотрел на Александру.

— Почему не стреляли?

— Вы запретили без необходимости.

— Я спросил причину, а не пункт приказа.

— Выстрел раскрыл бы позицию и не гарантировал уничтожения расчёта. Нужно было предупредить повозки.

— Верно.

Он повернулся к Наде.

— Почему оставила Ветрову одну?

Девушка сразу напряглась.

— Нужно было срочно передать донесение.

— Можно было послать Зорина.

— Пока нашла бы его, потеряли бы время.

— А если бы задержанная ушла?

Надя посмотрела на Александру, затем снова на капитана.

— Она не ушла.

— Я вижу.

— Товарищ капитан,