В ожидании Большой волны - Саша Южный

– Зачем?

– А зачем я придумал раз в месяц отмечать «Конец пути»? Ради прибыли. Призрак придаст некоторую пикантность и романтичность заведению, повысится его статус.

Эльза озадаченно потрогала пальцем крохотную родинку на тугой щеке и согласилась.

– Да, действительно! – затем задумалась. – М-да! Прямо целая история. Интрига.

В это время дверь ресторана распахнулась. Эльза машинально кинула на неё взгляд и увидела на пороге Луи с трубой под мышкой.

Зибельман вышел из-за стойки и преградил путь Луи.

– Мальчик, тебе здесь нечего делать. Это приличное заведение.

– Ша, Марек! – неожиданно вступилась за Луи Эльза. – Пусть парнишка пару раз дунет в свой рожок. Ну, хотя бы для экзотики.

– Ну, хорошо, – не стал перечить Зибельман. – Пусть дунет.

Когда зазвучала труба, её никто не слушал, все были слишком заняты собой. Но постепенно звуки трубы наполнили зал и вытеснили шум, гам и смех из зала. Люди за столиками стали удивлённо оборачиваться в сторону Луи.

Труба звучала, посылая звуки в высокий сводчатый потолок.

Эльза, переглянувшись с Зибельманом, облокотилась о стойку и подпёрла подбородок кулаком. Её лицо приняло мечтательное выражение.

Когда Луи закончил играть, в зале некоторое время стояла тишина, а потом на него буквально обрушился шквал аплодисментов. Луи удивлённо смотрел на зал. Он не ожидал такой реакции.

– Да он виртуоз, – сказал Зибельман Эльзе. – Знаешь, по-моему, нашему заведению не хватает живой музыки.

– Я это уже поняла, – Эльза поманила пальцем Луи. – Мальчик, иди сюда.

Луи подошёл к стойке.

– Ты голоден? – спросила Эльза.

Луи отрицательно покачал головой.

– Мне нужно два доллара восемьдесят центов. Я буду играть сколько скажете.

– Почему именно столько? – поинтересовался Зибельман.

– Это бабушке. У неё кончилось лекарство.

– Марек, выдай парнишке деньги! – распорядилась Эльза. – И пусть бежит за лекарством.

Зибельман полез в кассу.

– Как тебя зовут? – спросил он, протягивая Луи деньги.

Луи назвал своё имя.

Зибельман похлопал его по плечу.

– Давай, беги. Но ты должен прийти к нам в пятницу.

Луи кивнул и исчез за дверью.

Пятница была особо злачным днем в «Конце пути». По пятницам Зибельман рядом с входом в ресторан вывешивал большой плакат с надписью: «Ничто так мгновенно не меняет жизнь, как сто пятьдесят грамм водки, выпитых натощак. Зайди, прохожий, исцели души своей язвы»! Плакат бросался в глаза, и прохожие, особенно философского склада ума, задумывались. Иные, шедшие по улице с совсем другой целью, чем изменить жизнь хотя бы на время, например, в книжный магазин, после некоторых размышлений сворачивали в вертеп. Это и понятно, ведь водка – продукт проверенный, тут сразу попадаешь в яблочко. А вот книга – это большой вопрос. Можно запросто нарваться на очередную белиберду о маньяке или на что похуже. Один шанс из десяти, что попадётся что-то приличное. Хорошая книга в наше время так же редка, как и хорошая женщина. Можно остаться с носом.

Веселье в «Конце пути» понемногу набирало обороты. Мужчины ослабляли галстуки. Дамы, слегка порозовев, смотрели на спутников загадочными взглядами.

– Ты знаешь, – произнёс Зибельман, рассматривая зал. – Семейные пары к нам практически не ходят.

– Отчего же! – возразила Эльза. – Ходят! Только поодиночке. Вон у окна сидит Мейер. А его жена была здесь дня четыре обратно с какими-то двумя хмырями.

Зибельман понимающе хмыкнул. В это время в ресторане появился Луи с трубой.

– Молодец! Пришёл! – увидев его, сказал Зибельман.

– Здравствуй, Луи, – улыбнулась Эльза. – Как, пригодилось бабушке лекарство?

– Нет! – ответил Луи.

– Она выздоровела?

– Она умерла!

В воздухе повисла долгая пауза.

– Ты можешь сегодня не играть, – первой нарушила её Эльза. – Может, ты голоден?

– Нет. Я буду играть.

– Парень-то с характером, – заметил Зибельман, когда Луи отошёл чуть в сторонку от стойки.

Прежде чем прижать мундштук трубы к губам, Луи окинул взглядом зал – целую ораву праздных, беспечно веселящихся людей – и на миг позавидовал им. Взрослым, уверенным в себе, сорящим деньгами.

Звуки трубы заполнили зал, тесня ресторанный гам к открытым окнам.

– Бедный мальчик, – вздохнула Эльза. – Ведь он остался совсем один. – Что он такое играет?

– Не знаю, никогда не слышал, – пожал плечами Зибельман.

…Луи прервал своё повествование. Буш тоже некоторое время молчал, осмысливая услышанное, затем спросил:

– А дальше?

– А дальше мне надо выпить.

– Пошарь в холодильнике. – Что-то может осталось. Уже не помню.

Луи нашёл в холодильнике полбутылки рома и кусок засохшего сыра.

Пить пришлось в одиночку. Буш от спиртного отказался, сославшись на то, что он на сегодня своё выпил, а завтра на службу.

Луи опрокинул стакан в себя, с трудом отгрыз кусок сыра и встретился с выжидающим взглядом Буша.

– Ты зачем пришёл? – спросил тот.

– Я согласен! – ответил Луи.

– На что? – не понял Буш.

– На всё, – ответил Луи. – Терять нечего.

До Буша дошло. Он встал, потом сел, потом пробежался пальцами по клавишам рояля, извлёк отрывок из рапсодии Листа номер одиннадцать. И когда её тревожные звуки растаяли в темноте салона, произнёс:

– Вот это я понимаю! Но почему так долго думал?

– Я не думал, я отлёживался. Вы меня здорово отделали, да и падение…

– Ну извини, кто же знал, – Буш снова встал и прошелся по салону, в темноте наткнулся на что-то, свалился на пол и оттуда произнёс: – Чёрт! Хочется начать прямо сейчас.

Луи только хмыкнул в ответ.

– Да. Ночь! Понимаю! – согласился с его хмыканием Буш. – Но тогда давай, рассказывай дальше.

…День похорон бабушки Луи был дождливым. Возле вырытой могилы стояли три фигуры. Одна принадлежала Луи, вторая – священнику, который, спрятавшись под зонтом, торопливо читал отходную молитву, и третья – Эльзе. В сторонке, скрываясь от дождя под соснами, стояли рабочие.

Священник закончил своё дело, благословил Луи и пошёл к своей машине. Луи и Эльза бросили на гроб по горсте земли.

Рабочие вышли из-под деревьев и принялись засыпать могилу землёй.

Луи стало вдруг очень тоскливо и одиноко. Он осознал, что остался один на всей этой земле. По щекам Луи потекли слёзы. Эльза положила ему руку на плечо.

– Крепись, мой мальчик. Когда умерли мои родители, мне было ненамного больше, чем тебе сейчас.

Луи достал из-под мышки трубу и принялся играть. Когда он закончил, Эльза, смахнув с ресниц слезу, спросила:

– Что это?

– Не знаю. Только что в голову пришло.

Эльза как-то странно посмотрела на Луи, хотела— что-то сказать, но промолчала.

Ресторан «Конец пути» просуществовал ещё два года. Он оказался удачным предприятием – деньги текли рекой. Чутьё у Зибельмана, действительно, было. Луи играл в ресторане по вечерам.