В ожидании Большой волны - Саша Южный

Однажды вечером в дверь постучали. Луи, гадая, кто бы это мог быть распахнул её. На пороге стояла молодая темнокожая женщина.

– Вы Луи Хоупкинс? – спросила она. – Я Ребека, медсестра, работаю в госпитале под Сан-Франциско. Больше месяца назад к нам привезли мужчину и женщину, сильно избитых. Мужчина вскоре умер, а женщина ещё жила. Я написала письмо под её диктовку, для вас. Она узнала, что я из этих мест и попросила меня. Вот оно. Её звали…

– Эльза! – выпалил Луи. – Что с ней?

– Умерла. Сочувствую!

Луи почувствовал плотный ком в груди, который мешал говорить.

– На них напали по дороге. О том, что они едут с деньгами знал только новый владелец «Начала пути». Его уже арестовали. Извините, мне пора.

Когда за Ребекой захлопнулась дверь, Луи сел на кровать и просидел неподвижно два часа. Затем встал, оделся и направился в сарай, где долго гремел какими-то железками, а потом вышел оттуда с металлической канистрой.

По улице с редкими фонарями Луи спустился с горы и пересёк парк, продираясь сквозь кусты, и в конце оказался перед станцией, стоящей без единого огня. Он подошёл к зданию ровной походкой, не оглядываясь по сторонам. Локтём выдавил стекло в окне, открыл канистру и метнул её в ресторан. Канистра негромко бухнула об пол, потёк бензин. Луи поджёг газету и бросил в окно. Бензин вспыхнул. Луи подождал когда займётся огнём деревянный пол вокзала и таким же ровным шагом, как и пришёл, направился прочь.

Декабрь был особенно злым. Воскресным утром Луи стоял под деревом и посиневшими губами дул в трубу. Ветви клёна мотались из стороны в сторону под сильными порывами ветра, почти в такт музыке, словно дирижировали ей. Снега не было и мимо несло лишь пыль, окурки и ещё какой-то мелкий мусор, а вместе с ним по дороге относило и мелодию, льющуюся из трубы.

Луи стоял больше часа и уже изрядно продрог. В кепке кое-что было, но недостаточно. Декарт редко выходил в такие холода. «Не сезон, – говорил он, – потом больше на лекарства потратишь, чем заработаешь». Но Луи из дома выгнала нужда.

Подъехал местный таксист Гарри на «шевроле». Слишком шикарной для такси и тем более для этих мест машине. Гарри был завсегдатаем «Конца пути». Прослушал пару мелодий, бросил в кепку Луи доллар и укатил. Луи остро позавидовал Гарри. В машине наверняка тепло – Гарри сидел без куртки, в одном тонком свитере.

Прошёл час. Луи колотил нога об ногу, гнал от себя мысли о том, что, наверное, пора сматывать удочки и продолжал играть. В это время рядом остановился абсолютно черный, поджарый тип с физиономией сукиного сына. Он долго стоял напротив Луи и слушал трубу. Затем положил в кепку небольшую початую бутылку с дешевым виски.

– Хлебни, приятель, иначе совсем околеешь.

Негр поплотней запахнул на груди чёрное пальто и пошёл прочь. Луи посмотрел ему вслед, потом на фляжку. После некоторых колебаний он достал её из кепки, отвинтил пробку и понюхал. Запах был чуть резковатым, но, в общем-то, приятным. Луи сделал несколько глотков и закашлялся. Алкоголь забил дыхание, но внутри стало чуть теплее. Луи сделал ещё пару глотков, почувствовал, как приятно закружилась голова и закрутил пробку. Не хватало ещё налакаться, подумал он, опуская виски в кепку. Едва он это сделал, как рядом возник тип в камуфляжных штанах и старом драном пальто с потёртым воротником. Тип шмыгнул носом и произнёс, кивая вслед удаляющейся фигуре негра:

– Я знаю его. Эже Дюпон! Чёрный выродок с Гаити. Два негра у нас были на весь город, Декарт и Дюпон, а дружбы между ними не случилось. Дюпон бежал с Гаити из-за каких-то тёмных делишек.

– Ну, такие всегда в Майами бегут, – проявил осведомлённость Луи.

– В Майами! – хмыкнул тип. – Был он и там. Говорят, тоже— что-то натворил. А может, врут. Тип покосился на бутылку. – Ну, как виски?

Луи пожал плечами.

– Забирайте, если хотите.

Тип тут же схватил бутылку и опустошил её прямо на глазах удивлённого Луи. Затем удовлетворенно крякнул, похлопал Луи по плечу и исчез из виду с очередным порывом ветра.

Спустя полчаса снялся и Луи. Холод пробирал уже до костей, а в кармане брякала только мелочь. Поднявшись на гору, он вошёл в магазин Бена Мартарио недалеко от своего дома, замёрзшими пальцами выгреб из кармана ледяную мелочь и высыпал на прилавок.

– Батон белого и молоко.

Бен меланхолично пересчитал мелочь, взглянул на Луи и положил на прилавок хлеб и молоко, затем прибавил к этому коробку с десятком яиц.

– У меня нет столько денег, – сказал Луи.

– А и не надо, – небрежно махнул рукой продавец. – За счёт заведения. Зима, Луи. Чтобы не мёрзнуть, надо хорошо питаться. Тебе нужен белок. А на молоке долго не протянешь.

Луи растерянно поморгал глазами.

– Ну… ну тогда давайте я вам сыграю?

– А это мысль! Вампир без ушей! Знаешь такую песню?

– Нет.

– Ну как же? Её все знают. Вот, слушай.

Продавец принялся насвистывать мелодию, затем припевать:

– Вампир без ушей…

Луи рассмеялся.

– Бай миа бисту шейн. Обработка Кана и Чаплина в свинговом варианте. А вообще, музыку написал Шолом Секунда.

– Секунда?! Ну хорошо! Давай «Бай миа»! Хотя «Вампир без ушей» звучало как-то многозначительней.

Луи принялся играть. Бен стал пританцовывать прямо за прилавком, в тесном пространстве, пока не зацепил массивным боком полки с выставленными продуктами. Упала пачка с маслом. Бен ловко поймал её и поставил на прилавок перед Луи:

– Забирай! Сегодня тебе везёт.

Следующий день оказался более удачливым. Когда первые сумерки легли на город, у Луи в кепке лежало около семи долларов. И хотя он продрог, как чёрт, это было не напрасно. Он уже собрался сворачиваться, как возле дерева возник Эже Дюпон. Он остановился перед Луи, дослушал мелодию, что тот играл и спросил:

– Что это сейчас было?

Луи пожал плечами.

– У этой музыки нет названия. Так… импровизация.

– Удивительно! У всякой музыки есть название. А кто её написал?

– Я!

Дюпон некоторое время рассматривал Луи.

– Ты?

Луи кивнул.

– Ты ещё и пишешь музыку?! – Дюпон покрутил головой. – Сколько ты здесь зарабатываешь, парень?

– В хороший день долларов двенадцать.

– Что скажешь насчет тридцати стабильно – за вечер и в тепле? Плюс питание?

Луи недоверчиво посмотрел на Дюпона.

– Ну, если вы, конечно не шутите, я согласен!

Предложение было настолько неожиданным, что Луи даже не спросил, где придётся играть.

– Тогда приходи завтра в шесть вечера на улицу Роз,