В ожидании Большой волны - Саша Южный

Холл покачал головой и улыбнулся.

– Что же, откопать на помойке талант, разглядеть его сквозь разный хлам – для этого тоже требуется талант. Пройдёмте в кабинет, оформим договор.

Польщенный Дюпон улыбнулся.

Кабинет Холла был небольшим, но со вкусом оформленным. Холл устроился в кресле и жестом пригласил Дюпона сесть. Тот сел на стул с кожаной обшивкой, попытался расслабиться, но ничего не вышло. Холл бросил на него короткий взгляд, едва заметно усмехнулся и подвинул к Дюпону договор из трёх листов и ручку.

– На три года! Подпишитесь.

Дюпон был бы рад и одному. Он взял в руки ручку и подписал все три листа, затем произнёс:

– Неужели нельзя было найти приличного трубача где-то в Орлеане?

– Это надо знать, что такое Орлеан, – отозвался Холл. – Здесь всё проходит под музыку. Здесь работают под неё, пьют едят, занимаются сексом, спят под неё. Если у тебя нет приличного музыканта, твой ресторан долго не протянет. И потому все более-менее приличные музыканты ангажированы.

В зале продолжала звучать труба Луи.

– Хорош, хорош ваш парнишка! – кивнул в сторону двери Холл.

Дюпон прислушался. Луи играл что-то ему неизвестное.

– Начинайте завтра, аванс тоже получите завтра. А пока возьмите, договор обмыть, – Холл достал из бумажника триста долларов, протянул Дюпону, затем встал, Дюпон тоже.

Они пожали друг другу руки, и Дюпон вышел из кабинета. Прикрыв дверь, он коротко, с облегчением выдохнул и понял, что ему по зарез надо выпить.

Дюпон направился в зал к барной стойке, по пути махнув Луи рукой. Луи как ветром со сцены сдуло. Он не стал спускаться по ступенькам, просто спрыгнул с неё и догнал Дюпона.

– Эже, нас что, не взяли?

Дюпон помахал договором, который держал в руке.

– Дело в шляпе, Луи. Не надо больше сигать со сцены, спускайся по ступеням не спеша. Привыкай! – Дюпон обвёл рукой ресторан. – Теперь мы имеем полное право здесь находиться, по крайней мере, три года.

Дюпон снова коротко выдохнул. Кажется, они с Луи добились своего. Пряча договор в карман, он ещё раз помахал им перед носом Луи:

– Смотри, Луи, это наш пропуск в другую жизнь, где есть просторные квартиры и накрахмаленное бельё, где не нужно вкалывать как проклятому по десять часов в день или же трястись над куском пирога, который ты стянул с чужого стола. Где можно честно заработать на хлеб с маслом и не опасаться, что рано или поздно в твою дверь постучат иначе одетые джентльмены с кокардами.

Луи не очень ясно понял, про какое бельё с маслом и про каких иначе одетых джентльменов тут говорит Эже, но, однако, твёрдо уяснил, что жизнь сделала зигзаг удачи.

– Этот хромой, который к тебе подходил, он и есть мистер Холл?

– Да, это он. Для тебя сэр Холл.

– А что у него с ногой?

– Потому что однажды его ногой позавтракал крокодил.

– Как это?

– А вот так. В Орлеане и окрестностях процветает охота на крокодилов. Они едят их вместо говядины. Но если все нормальные орлеанцы ловят рептилий на наживку, как рыбу, то Холл и его компаньон Менни ловили крокодилов голыми руками. Ныряли в болото, выслеживали под водой тварь и набрасывали верёвку. А когда связывали, тащили на берег. Случалось так, что крокодилы даже убегали от них. Но один раз, когда они вязали под водой очередного крокодила, из мрака выплыла ещё одна тварь, очень здоровая. И тут же отхватила у Менни полбока.

Раньше в Новом Орлеане было два психа – Холл и Менни, и вдвоём они ничего не боялись. Но теперь, когда Холл остался без напарника, в одиночку крокодила ему было не удержать. Быстро превратившись из охотника в жертву, он рванул на поверхность. Ему не хватило секунды, чтобы полностью оказаться в лодке. В общем, крокодил оттяпал ему ногу по колено. Так что мистер Холл – местная легенда. Без напарника и без ноги крокодила вряд ли вытащишь, и он открыл это заведение. Как я понял, вполне себе процветающее.

Когда Луи и Дюпон шли по улице в поисках отеля, текущая мимо толпа больше не казалась им чуждой.

Мотовство они начали с дорогого – по крайней мере, ещё вчера они равнодушно прошли бы мимо него – отеля. Портье долго рассматривал их, прежде чем выдать квитанции для заполнения. В его глазах читалось сомнение.

– Смотрел на нас как на деревенщин, – сказал Дюпон, когда они поднимались по лестнице в свой номер. – Завтра же с утра пройдемся по магазинам, оденемся, как подобает приличным людям.

С появлением Луи в «Незнакомке» заметно добавилось клиентов, и мистер Холл увеличил Луи и Дюпону жалование. Они беззаботно прожили год, наслаждаясь благами, которые раньше не могли себе позволить, заодно расширили ареал своих вкусовых пристрастий и приоделись.

Беда грянула, когда Луи её совсем не ждал. Он вообще её не ждал. Ведь они с Эже жили теперь по общепринятым правилам и были кристально чисты перед законом. Они исправно платили налоги, не занимались чем-то противозаконным, были вежливы и доброжелательны, ни во что не ввязывались. И даже, по настоянию Эже, по воскресеньям посещали католическую церковь, которая находилась неподалёку.

И всегда при этом оставляли деньги в ящике для пожертвований. Но их судьба неожиданно сделала зигзаг, после которого человек начинает думать, что жизнь это не стройная цепочка фактов, выстроенных в логической последовательности, а просто хаос из случайностей и роковых совпадений, и что судьба на самом деле это необъезженная лошадь, на которую тебе вздумалось взобраться.

Мадам Фили де Кастро была вдовой миллиардера, выходца из Макао. У неё были странные, шокирующие вкусы, душераздирающие наряды и экстраординарные манеры. С такими деньгами, какими она обладала, де Кастро могла себе это позволить. Её всегда сопровождала свита: мальчик и девочка лет четырнадцати и молодой человек лет двадцати, очень смазливого вида. Никто не сомневался, что это её молодой любовник. На счёт мальчика и девочки, которых она выдавала за своих приёмных детей, говорили разное. Но опять же с такими деньгами себе можно было позволить и то, что говорили. На заведение Холла мадам Фили де Кастро наткнулась случайно. У неё сломался каблук. Прямо возле ресторана Холла. Отправив любовника покупать новые туфли, мадам присела за столик на открытой веранде. Ей было скучно, и от нечего делать она стала вслушиваться в музыку, тихо льющуюся из приоткрытых двери.

Музыка ей понравилась. И на другой день она пришла снова, села за тот же столик. На сей раз её появление не осталось