Отдел по борьбе с милицией 3 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

Он прикатил через полчаса, когда московская бригада бурно трудилась над вчерашними недоделками, в частности, Айварс вёл очную ставку между доставленным из изолятора Трушкиным и Вершининой, оба подтвердили прежние показания, обзывая друг дружку лжецами, женщина под конец сорвалась.

— Где мой муж⁈ Отвечай, скотина!

— Увы, у подозреваемого алиби на случай, если с Аркадием что-то случилось. Мы уже бесед-довали с ним по душам, когда Пахомов отпустил Вершинина.

— У гада наверняка есть соучастники! — не успокоилась она.

Освобождение ювелира стало для майора неожиданностью.

— Почему вы удивляетесь? Больше трёх суток мариновали человека — без возбуждения уголовного дела, без протокола о задержании, даже без отметки в дежурной части Ленинского РОВД. Не знаю, о чём вы договаривались с полковником, но ваши действия незаконны до ужаса. И статья по ним обеспечена.

— Понимаю… — печально опустил голову Трушкин. — Из раскрывшего преступление делают виноватого. Как всегда в милиции. Вы спрашивали начальника УВД про материалы ГАИ и мой рапорт?

Леонид, вошедший в кабинет в середине очной ставки, переглянулся с Айварсом и получил от того молчаливое согласие: говори.

— Полковник Пахомов сейчас у прокурора области. Громов запишет на протокол его показания. В случае противоречий проведём очную ставку. Гражданка Вершинина, с вами тоже, если найдутся расхождения.

Процессуальное оформление раздражало обоих, задержанный хотел «просто переговорить» для начала с полковником, Вершинина возмущалась, что время тратится на бумажки, а не на поиск её мужа. Леонид предпочёл с ними не спорить, доказывание пользы от бумагомарания оставил Айварсу, сам отправился в приёмную, где наткнулся на местного старшего следователя.

— Товарищ! Звонили из Ленинского РОВД. На аллее в 300-х метрах от квартиры Вершининых обнаружили Аркадия. Повешенного. На осмотр тела поехал кто-то из районной прокуратуры.

— Спасибо!

Не желая отвлекать Громова от выяснения отношений с Пахомовым, Леонид передал тревожную новость Карапетяну, а сам бегом кинулся к «волге», почесав по знакомому маршруту. Город в свете зимнего дня выглядел иначе, чем во тьме, но всё же узнаваем. Не доезжая до дома, где подбирал вечером Сергея Михайловича, обнаружил милицейские машины и толпу зевак.

Никакой красно-белой или жёлтой ленты вокруг места происшествия в 1970 году не натягивали. Троица дюжих сержантов покрикивала на любопытствующих, вот и всё оцепление. На Леонида, показавшего раскрытое удостоверение, глянули как на вражеского диверсанта, но задержать не посмели.

Тело лежало на брезенте, уже извлечённое из верёвочной петли. Мужчина в милицейской форме с фотоаппаратом на ремешке аккуратно скручивал верёвку, стоя под деревом. Парень лет 23 или чуть старше быстро заполнял бланк, опустившись на одно колено, на второе положил папку с бумагой.

Леонид представился.

— Странгуляционная полоса одна?

— Да, — подтвердил районный прокурорский. — На первый взгляд — чистый суицид. Дерево удобное, с сучками внизу. Подлез, зацепил верёвку на ветку и — прыг вниз.

— Следы на снегу?

— Затоптаны к нашему приезду.

— Не мудрено, место людное, картина завораживающая. А на второй взгляд?

— У него за пазухой очень странное письмо, — парень разогнулся и встал во весь рост. — Повинная на имя начальника УВД о спекуляции драгоценными металлами и ювелирными изделиями, вложена в паспорт. Можно подумать, решил сдаться — совесть замучила, испугался суда и тюрьмы, посчитав, что петля доставит меньше страданий.

Нежизнеспособная версия, оценил Леонид. Если учесть, что как раз перед смертью общался с тем самым начальником УВД, и полковник Пахомов решил его отпустить, а не законопатить… Никак не клеится.

— Время смерти?

— До половины суток, судя по температуре тела на морозе и окоченению. Но приезжавший медик ещё на одну странность обратил внимание. У трупа не сломана шея. Если бы спрыгнул с ветки, под тяжестью тела позвоночник бы точно пострадал. Нет, асфиксия наступила, как бы так сказать… нежно. Словно петлю накинули и подняли за неё, потерпевший потрепыхался, помотал руками-ногами и затих. Ну и кровообращение пережимается. То есть я не исключаю убийство. А почему вы, товарищ из Москвы, этим интересуетесь?

Странно, что районник не задал очевидный вопрос в первую же минуту.

— Потому что нам поступило заявление: гражданин Вершинин похищен и будет отпущен живым только за крупный выкуп. Выкуп не внесён, результат лежит перед нами. Какая дальнейшая процедура?

— Интересно девки пляшут! — удивился тот. — И до нас докатилось… Протокол заканчиваю и жду труповозку. Повезут на вскрытие. Забираете у меня материал проверки?

— Чуть позже. Делайте всё, что полагается, и докладывайте прокурору области, он в курсе расследования. Позвольте только прочитать повинную.

Лист стандартной писчей бумаги содержал всего несколько фраз, конспективно повторяющих рассказанное Клавдией позапрошлой ночью. На её участие не указывало ничто, покойник всё принял на себя. Сам писал либо под диктовку, а ещё может быть, что в пальто ему вложили обычную подделку, это выяснится позднее.

Леонид погнал назад на Ленина, где в коридоре у кабинета областного прокурора увидел Громова в компании крепкого невысокого мужчины с явно монгольским разрезом глаз, одетого в милицейскую шинель с полковничьими погонами. Ясно, начальник УВД области собственной неприятной персоной.

— Лёня? Что с Вершининым? — с ходу бросил Громов.

— Похоже на убийство, халтурно замаскированное под самоповешение.

— Трушкин всегда такой — горячий, склонный к непродуманным поступкам. Плюющий на закон. Мне его навязали в замы, как я не сопротивлялся. Лишь только узнал, что тот без единой бумажки столько дней удерживает человека, приказал немедленно освободить, даже если он — убийца Джона Кеннеди. Нельзя так… — милицейский изобразил вселенскую скорбь по поводу учинённого беззакония. — И ликвидацию Вершинина его подельники сделали халтурно.

— Но вы же освободили задержанного, Афанасий Игоревич, — Громов наклонил голову набок и прищурил один глаз. — Как сообщники Трушкина могли предусмотреть ваше вмешательство?

— Никак! Я по совершенно другому вопросу в Ленинский заехал, а тут дежурка мне и шепни — за Трушкиным злодей сидит в клетке, без протокола! Я выкатил оперативному дежурному п…дюлей, что принял без бумаг, приказал: отпускать. Вершинина, кстати, в городе хорошо знают, лучший ювелир города… Был. Земля пухом. Выходит он из камеры, измождённый, серо-зелёный, осунувшийся, вижу — не первый час сидит. Из-за таких как Трушкин нормальных милиционеров и обзывают «волками позорными».

— Товарищ Пахомов категорически отрицает, что получал от Трушкина рапорт на реализацию взятки или вообще хоть что-то слышал относительно Вершинина, — добавил Громов.