Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

помню дату, за ним последовала бабушка. Тоже инфаркт. Упала на кухне, куда пошла за моим праздничным тортом. В результате я попал в детский дом. И пробыл там четыре года. Приехал в Швецию в возрасте десяти лет.

— И как тебе жилось тогда? — спросил Ярнебринг. — В детском доме.

— Его я постарался забыть, — ответил Макс и посмотрел на Ярнебринга сузившимися глазами и потирая свои большие руки. — Не хочу об этом рассказывать.

— А твоя мать, — вмешался в разговор Юханссон, отчасти желая сгладить ситуацию. — Почему она не забрала тебя в Швецию раньше? Если я все правильно понял, она ведь к тому времени жила здесь уже много лет. Наверняка имела и вид на жительство, и работу?

— Да, — подтвердил Макс и кивнул. — Сначала для нее все сложилось по-настоящему хорошо. Она получила и то и другое. Работала врачом в больнице в Сундсвалле уже примерно через год. Потом встретила мужчину, шведа, нажила с ним новых детей. У меня брат, ему девятнадцать, и сестра, ей восемнадцать. И у них все хорошо. Он ходит в университет и изучает компьютеры, а она последний год в гимназии.

— Я все-таки повторю мой прямой вопрос, пусть и рискую показаться назойливым, — сказал Юханссон. — Почему твоя мать не позаботилась забрать тебя в Швецию?

— Наверное, не захотела, — ответил Макс. — Новая жизнь, новый мужчина, новые дети… Но об этом я тоже не настроен говорить. Я особо и не переживал, во всяком случае сначала. Мне было хорошо, пока я жил у бабушки и деда.

— Тогда поменяем тему, — сказал Юханссон.

— Жизнь ее пошла под откос, — продолжил Макс, словно не услышав его, лишенным эмоций голосом, как бы просто констатируя факт. — Она начала пить, муж ушел и забрал с собой моих брата и сестру. Потом ее выгнали из больницы, поскольку она пила и воровала лекарства. И продавала их, конечно. Разным наркоманам. Сначала она попала в психушку, а затем в какой-то реабилитационный центр, и именно тогда вдруг вспомнила обо мне.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, — сказал Юханссон. — Но, получается, ее терапевту пришла в голову хорошая идея позаботиться, чтобы ты попал сюда. В качестве одного из способов вернуть твою мамочку к нормальной жизни.

— Да, — подтвердил Макс и улыбнулся Юханссону. — Шеф абсолютно прав, я не смог бы сказать лучше. Прошел всего год, прежде чем я соединился с матерью, которую не видел восемь лет. Тогда она получила и квартиру, и новую работу. Трудилась в качестве вспомогательного персонала в том же заведении, где раньше сама находилась. Вела массу курсов и читала доклады. Кроме того, она уже сошлась с психологом и взяла его с собой, когда приехала забирать меня из детского дома. Сам я, понятно, не знал ни слова по-шведски, а мать отказывалась разговаривать со мной по-русски.

— И как только ты приехал сюда, история повторилась, — констатировал Юханссон.

«Интересная женщина», — подумал он.

— Десятилетним русским дьяволенком я попадаю в среднюю школу в Сундсвалле, но, когда мне исполнилось четырнадцать, я выглядел точно как сегодня, — сказал Макс. — И тогда уже был дома.

— Твоя мать и ее новый мужчина? Как все у них сложилось?

— У матери началась вторая серия. Только…

— Я понимаю, — перебил Макса Юханссон. — Что случилось с тобой?

— Сначала меня отдали в приемную семью, где я оставался до пятнадцати лет. Жил в Тимро к северу от Сундсвалля. У приличных людей, и не их вина, что я попал в колонию. Меня понесло в то время. После последнего побега из дома я оказывался там несколько раз, пока мне не исполнилось восемнадцать, а потом мой куратор нашел для меня работу. У Эверта, в строительной фирме, которой он владел в Сундсвалле. Мы обновляли главным образом его собственные хибары. Потом я трудился у него постоянно. В последний год в усадьбе, где он живет.

— И что сказал мой брат? — спросил Юханссон. — В первый раз, когда вы встретились, я имею в виду?

«Глупый вопрос», — подумал он.

— Это я помню. Отлично помню его слова. Он сказал, что, если я не перестану вредничать и не начну работать, как все нормальные и приличные люди, он лично позаботится о том, чтобы моим единственным желанием стало снова оказаться в чертовом детском доме в России.

— Похоже на Эверта, — заметил Юханссон.

— Эверт не из тех, кто позволит себя доставать, — сказал Макс и улыбнулся многозначительно. — И при этом он лучший из всех людей, с кем я встречался. Он всегда очень хорошо говорит о шефе, кстати.

— Он всегда хорошо говорит и о тебе, Макс, — произнес Юханссон серьезно. — Эй, Бу, — продолжил он и кивнул своему лучшему другу. — Тебя еще что-нибудь интересует?

— Твоя мать, Макс? Как сложилась ее жизнь?

— Она умерла, — сказал Макс и пожал плечами. — Семь лет назад. От рака печени. Странно, конечно, мне было шестнадцать тогда, но я едва помню, как она выглядела. Точно как с отцом, хотя тогда мне было только четыре и я почти не встречался с ним.

«Наверное, это стало освобождением для тебя», — подумал Юханссон.

— Послушай, Бу, — сказал он. — Та маленькая блондинка-официантка, за которой ты наблюдаешь уже пять минут…

— И что там с ней? — спросил Ярнебринг.

— Ты не мог бы махнуть ей, чтобы я получил бокал красного вина к тефтелям, — попросил Юханссон.

— Меня интересует одно дело, шеф, — сказал Макс пару часов спустя, когда они высадили Ярнебринга и взяли курс на Сёдер.

— Я слушаю, — буркнул Юханссон.

— Относительно полиции, моего желания поступить туда. Это возможно? Возьмут ли они такого, как я?

— Нет, — ответил Юханссон. — Если это как-то утешит тебя, без полиции ты тоже вполне обойдешься.

— Я так же считаю, — сказал Макс и кивнул.

Когда они вернулись домой, Юханссон лег на диван и заснул, по большому счету мгновенно. И проснулся оттого, что Макс осторожно коснулся его руки.

— Да, — сказал Юханссон.

— Звонила ваша жена, шеф, — сообщил Макс. — Она интересовалась, как вы себя чувствуете, спрашивала, нормально ли, если она и ее подруга переночуют за городом.

— И что ты ответил?

— Что все замечательно, — сказал Макс и улыбнулся. — Что вы, шеф, чувствуете себя хорошо и так далее.

— Отлично, — буркнул Юханссон.

Потом он, скорее всего, заснул снова. И спал без сновидений на этот раз. Проснулся оттого, что за окном начало светать. С болью в голове, поскольку забыл принять свои лекарства. Он пошел в ванную. Вымылся холодной водой. Проглотил несколько дополнительных таблеток на всякий случай. Потом лег в кровать и снова заснул.

71

Воскресенье 8 августа 2010 года