Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

«Самое время проверить тебя на честность», — подумал он.

— Пока была жива, да. Потом я прочитала в газетах о ее смерти. Весной восемьдесят девятого, мне кажется, а уже через неделю позвонил ее адвокат и рассказал, что она завещала кучу денег моим дочерям. Пятьсот тысяч крон, полмиллиона. Представляешь, как много это было в то время?

— Да, — сказал Юханссон и улыбнулся. — Представляю на самом деле. Примерно два миллиона в сегодняшних деньгах.

— Для меня, для нас это была просто невероятная сумма. И по завещанию их требовалось использовать на оплату обучения девочек и чтобы помочь им вести достойную и приличную жизнь. Буквально так она написала.

— Так все и получилось?

— Это я готова подтвердить. Ни у одной из них нет ни эре долгов по учебе, хотя обе окончили университет. Карро — физиотерапевт, а Джессика выучилась на экономиста. Обе имеют мужей, ни капельки не похожих на их отца, и прекрасных детей. Кроме того, ее денег с лихвой хватило на кооперативные квартиры, которые они купили, как только собрались переехать из дома. Ничего сверхъестественного, но все равно. Они получили собственную крышу над головой, а разве многим молодым так везет?

— Ты порадовала меня. Приятно слышать, что их жизнь так хорошо сложилась.

«Как тяжко, наверное, пришлось Маргарете Сагерлиед, когда она пыталась искупить зло, содеянное ее племянником», — подумал он.

— У меня тоже есть один вопрос, — сказала Эрика Бреннстрём. — Относительно его самоубийства. Это правда?

— Его мать наложила на себя руки весной восемьдесят шестого, это мне доподлинно известно. На сто процентов. Сам же он вскоре исчез. Его дальнейшая судьба покрыта мраком.

— Ты не обманываешь меня?

— В любом случае нам надо разобраться с одним делом раз и навсегда. Вся ответственность за случившееся с Жасмин лежит исключительно на том, кто ее убил. Ты уж точно ни при чем.

— А почему я тогда постоянно думаю, что мне следовало позвонить в полицию после поездки детей в зоопарк?

— Не терзай себя понапрасну. Они ничего не сделали бы со Стаффаном Нильссоном, если бы ты позвонила и сообщила, что подозреваешь его в педофилии. Возможно, приняли бы тебя за обычную психопатку. Он уж точно ни в чем бы не признался.

— Ты очень порядочный человек, Юханссон. После нашей первой встречи я каждый день думала о произошедшем. О том, могла ли я как-то уберечь Жасмин. Спасти ей жизнь? Смогла бы я как-то помочь вам поймать его? Я не верю в это, но на душе у меня неспокойно. Я и подумать не могла на него. Заподозрить, что все случилось дома у Маргареты. Мне такое и в голову не приходило.

— Я ведь не говорил, что именно он сделал это, — заметил Юханссон.

— Ты порядочный человек. Не захотел меня огорчать. Поэтому именно так и сказал.

— Считай как хочешь, — проворчал Юханссон.

— Да, — сказала Эрика Бреннстрём. — Хотя, насколько я понимаю, тебе доподлинно известно, что именно Стаффан Леандер, или Стаффан Нильссон, убил Жасмин. Я абсолютно уверена в твоей правоте, хотя о том, как ты пришел к такому выводу, понятия не имею. И еще я убеждена, что он жив и ты точно знаешь, где он находится. Он не покончил с собой, его мать сделала это, вероятно, когда до нее дошло, как обстояло дело. Будь у меня сын, сотворивший подобное, я, конечно, тоже наложила бы на себя руки. Потом я прочитала о деле Жасмин в газете и не поверила своим глазам.

— О чем речь? — спросил Юханссон.

— О том, что уже нечего и пытаться наказать его за содеянное. Слишком поздно, он ведь вроде как получил индульгенцию за свой грех. Благодаря какому-то странному закону, непостижимому для простых умов. Надо быть адвокатом, чтобы его понять.

— Да, — подтвердил Юханссон. — Так и есть. Если истек срок давности, преступника нельзя наказать.

— Тогда я хотела попросить тебя. Постарайся, чтобы он получил по заслугам.

— Я обещаю сделать все возможное.

— Спасибо тебе, — сказала Эрика Бреннстрём. — Но хорошему человеку нелегко противостоять злу, и порой приходится становиться столь же злым. Потом, пожалуй, можно жить дальше и оставаться таким, как прежде. Это ты должен понимать, ты же норландец.

— Я не собирался убивать его, если ты это имеешь в виду, — сказал Юханссон.

— И слава богу, я очень на это надеюсь. Ты наверняка придумаешь нечто такое, с чем приличные люди в состоянии жить.

— Все прошло хорошо, шеф? — спросил Макс, когда они возвращались домой в Сёдер.

— Просто замечательно, — ответил Юханссон.

«Несмотря на тему разговора».

— Приятно слышать, — сказал Макс. — Только намекни, если у тебя возникнет нужда в чем-то, что мне по силам сделать.

— Обещаю, — ответил Юханссон.

«Самый простой выход, — подумал он, — позволить Максу или кому-то похожему на него порвать на куски Стаффана Леандера Нильссона. Око за око, зуб за зуб и так далее до его ног в начищенных до блеска ботинках».

— Послушай, Макс, — сказал Юханссон. — Может, остановимся по дороге и съедим по гамбургеру.

— Нет. — Макс покачал головой. — Не стоит этого делать.

— И ты ни капельки не голоден?

— При мысли о том, что Пия просто убьет меня? — усмехнулся Макс. — Нет, это очень плохая идея, шеф. Вы уж меня извините.

— А может, ты приготовишь немного салата, когда мы приедем домой?

— С радостью, — сказал Макс. — Немного салата никому не повредит.

79

Пятница 13 августа 2010 года

Вечером в пятницу Ярнебринг и Макс предприняли попытку заполучить ДНК Стаффана Нильссона. Сначала они позвонили ему на домашний телефон. Никакого ответа. Даже со стороны автоответчика. Потом набрали номер его мобильного, который удалось раздобыть Гунсан. И снова без результата.

Они все равно уже стартовали, поэтому продолжили путь к его дому с целью прояснить ситуацию. Автомобиль Нильссона стоял на своем обычном месте. Столь же ухоженный, запертый и поставленный на сигнализацию, как всегда.

Ярнебринг вошел в подъезд, где жил Нильссон. Тихонько послушал возле его двери. Ни звука. Снова спустился на улицу. Проник в дом напротив, с лестничной площадки которого открывался прекрасный вид на квартиру Нильссона. Ни зажженных ламп, ни включенного телевизора, вообще никаких следов человеческого присутствия.

— А ты не думаешь, что он сбежал? — спросил Макс, когда Ярнебринг вернулся в автомобиль.

— Нет, — сказал Ярнебринг. — У меня нет такого ощущения.

«Будь я на службе и мне выпало бы заниматься настоящим делом, — подумал он, — умышленным убийством, вдобавок имел бы в своем распоряжении разыскную группу, чтобы разбираться с практическими моментами, и мне самому не пришлось бы сидеть здесь и болтать