Кто написал твою смерть - Алекс Павези

Анатоль наклонил бокал к Марсину. Шесть неразвернутых квадратиков образовали покатую горку на дне конуса.

– Ладно, – проворчал Марсин и взял одну сверху.

– Открывай, – сказал Анатоль. – Если там то же самое имя, что и у жертвы, можешь положить его обратно и выбрать снова. Иначе у нас получится шесть историй о самоубийстве. Но жертву класть обратно нельзя.

Марсин спрятал бумажку в руках и развернул ее между бедер. Остальные наблюдали за его выражением лица в поисках каких-то намеков; он приподнял бровь, но покачал головой.

– Это не то же самое имя.

Анатоль передвинул бокал к Дину. Дин взял имя и поспешно его прочитал.

– А что, если ты выбрал самого себя?

– Ну, не надо нам об этом рассказывать, – сказала Фиби.

Дин пожал плечами.

– Я не сказал, что так и есть. Просто поинтересовался, что будет.

– Выбирать себя можно, – ответил Анатоль. – Просто не надо давать подсказки, кто тебе достался.

– Я и не давал.

Следующими свои имена выбрали Фиби и Майя. Обе раскрыли бумажки и покачали головами. Никто не вытянул одно и то же имя.

– Хорошо, – сказал Анатоль, взяв один из последних двух листочков. – Теперь у всех есть убийцы и жертвы. И никому не попался один и тот же человек.

В каждом бокале осталось по бумажке. Марсин показал на поднос.

– А откуда ты знаешь, что там не два одинаковых имени?

– Я не знаю, – ответил Анатоль. – Но это маловероятно, не правда ли?

– Это возможно, – возразил Марсин.

– Я рискну.

– Если хочешь, я могу посмотреть, что там. И если они одинаковые, я могу поменять одну из них на свою.

– Никакого обмена, – коротко проговорил Анатоль. – Эти имена принадлежал Янике. Она их откроет, когда приедет завтра. – Он вытряхнул два оставшихся имени на поднос и накрыл их сверху перевернутыми бокалами. Обе резинки печально упали вялыми петлями. – Если возникнут проблемы, разберемся с ними потом. – Анатоль отнес поднос к стеклянной витрине у огня и запер его внутри.

– Ну и ладно, – сказал Марсин. – Я поменяюсь с Майей.

– Я не буду! – отозвалась она. – Я уже решила, каким будет мое убийство.

– Как? Ты узнала имена меньше минуты назад.

Майя пожала плечами.

– Я просто взяла своего убийцу и подумала о самом плохом, что этот человек когда-либо совершал. Или о самом плохом, что он совершал на моей памяти. А остальное просто вывела из этого.

Анатоль ухмыльнулся.

– То есть ты тут сидела и тихо нас осуждала?

– Только одного из вас.

– Сомневаюсь, что это я, – сказал Дин. – Не думаю, что ты знаешь о худшем, что я совершал в жизни. Я даже не уверен, что сам об этом знаю.

– Ну кое-какие мысли имеются, – ответила Майя.

– А что насчет меня? – заинтересовался Анатоль. – Что самое плохое совершил я?

– Я могла выбрать не кого-то из вас, – подняла Майя свой листочек. – Я могла выбрать себя. Может, я напишу признание.

– Это так, – сказал Анатоль. – Но мне все равно интересно. Я не обижусь.

– Худшее, что ты сделал? – Майя на какое-то время задумалась. – Мы как-то проезжали неподалеку отсюда. И ты сбил на машине оленя. Он не был мертв. И ты его прикончил кухонным ножом. Перерезал горло. Помнишь?

– Это был милосердный поступок! – возразил Анатоль. – Ему было больно, Майя. Его сбила машина.

– Я знаю. Но у меня засело это в памяти – как ты просто всадил в него нож, когда он был еще живой. Ты, кажется, даже не расстроился.

– Не быть сентиментальным не значит быть монстром.

Фиби поморщилась.

– А можем мы поговорить о чем-нибудь более приятном, чем сбитые автомобилями животные? У меня дома кот.

– Это навело меня на мысль… – проговорил Дин.

Марсин первый допил свой коктейль. Поставил бокал на стол.

– Майя. А что насчет самого плохого, что совершала ты?

Майя основательно задумалась над этим вопросом.

– Мне нравилось убивать насекомых, – сказала она, – в детстве. Помню, я вылила чайник кипятка на стаю муравьев. Они просто переползали патио. Они никому не причинили вреда. Наверное, не стоило этого делать.

– Нет, – сказал Марсин. – Не это. Помнишь, мы как-то обедали в пабе в Хампстеде? На открытой террасе? И ты затушила сигарету в общей тарелке? Когда все еще ели?

Майя закатила глаза.

– Это было несколько лет назад, Марсин! И я думала, вы уже закончили.

– Даже если бы закончили, это все равно было отвратительно. И я говорю это как курильщик. Никогда не забуду взгляд, которым нас смерила официантка.

– Ты постоянно это припоминаешь, Марсин, – сказала Майя. – Пора бы уже отпустить.

Две печатные машинки

– И последнее, – сказал Анатоль. – Когда закончите свои истории, нужно их напечатать. Чтобы я не узнал почерк, когда буду читать. Свою я тоже напечатаю. Я поставил две печатные машинки в столовой. Они антикварные, разумеется, но все еще функционируют. Есть еще одна в моей комнате, если кто-то совсем загрустит.

– У меня ноутбук в машине, – сказал Марсин. – Я могу использовать его?

– А у тебя есть принтер?

– Нет.

– Тогда что мы будем с ним делать? Ограничимся печатными машинками. Я уже все спланировал, Марсин. Хватит придумывать проблемы. Теперь, когда все запомнили свои имена, нужно бросить их в огонь. Потом можем начинать.

Анатоль поднял свой бокал и взял выбранные бумажки с края кофейного столика, где они лежали в сложенном виде. Он скомкал их вместе и бросил в мандариновые угли, где их за секунду поглотил огонь. Дин встал и сделал то же самое. Майя не двинулась с места; Марсин протянул к ней руку, и она отдала ему свои имена, скатанные в два крошечных комка. Потом он подошел к Фиби и в ожидании встал перед ней.

Фиби отдернула от него руку. Ее два листочка лежали развернутыми на ладони.

– Значит, красный убивает зеленого? – уточнила она.

– Да, – сказал Анатоль. – Красный означает опасность.

Фиби взглянула на Марсина и покачала головой.

– Нет. Я сделаю это сама. Я тебе не доверяю.

Марсин пожал плечами и выкинул содержимое кулака в камин.

Четыре короткие сцены

Марсин пошел на кухню за Анатолем, чтобы взять себе еще выпить. По пути он взял в гостиной одну из печатных машинок и понес ее по коридору под мышкой. Когда они пришли на кухню, он поставил ее на рабочую поверхность рядом с чайником и нажал несколько случайных клавиш.

– Это будут очень, очень долгие выходные, – сказал Марсин. – Я очень медленно печатаю, Анатоль.

– А почему ты просто не смухлюешь?

– В смысле?

– Если тебе не