Коррида с предателем - Ирина Владимировна Дегтярева

Никто в посольстве не догадывался, что новый двадцатисемилетний атташе — контрразведчик. А незадолго до его приезда в Бонн прибыл еще один сотрудник комитета госбезопасности под той же легендой — Константин. Тихонова подселили к нему в квартиру, которую посольство снимало у немца польского происхождения, очень вредного старика. Поляк не преминул нажаловаться посольскому начальству на молодых оперативников из-за того, что они всю ночь громко слушают музыку. Они и в самом деле, купив магнитолу, каких в Союзе и в помине не было, самозабвенно переписывали для себя кассеты, одолженные у посольских, с записями модных динамичных зарубежных мелодий.

Несколько недель атташе Титов прилежно сидел в консульском управлении, принимал желающих получить визу для поездки на Олимпиаду в Москву, или обращавшихся по миграционным вопросам, или собирающихся в СССР по приглашению.

Их с Константином в посольстве всерьез не воспринимали. Внимания на них вообще никто не обращал. Если сильно повезет, кто-нибудь из дипломатов подвозил на машине до дома, а то приходилось пешком тащиться через весь город в маленькую квартирку с злокозненным хозяином-поляком.

Но в этом уничижительном положении Тихонов находился сравнительно недолго, до тех пор пока в дело не вмешалась самая обыкновенная уборщица. Как уборщица может повысить статус кого бы то ни было? И тем не менее…

Тихонов наконец спустя несколько недель получил результат от своего сидения на приеме посетителей. Выявил подозрительного человека, собиравшегося на Олимпиаду в Советский Союз. До позднего вечера Сергей выжидал, когда опустеет посольство, останутся только шифровальщик и резидентура. Он буквально прокрался в шифрокомнату, заинструктированный еще в Москве, что делать это надо со всеми предосторожностями. Подготовил свою первую телеграмму с сообщением в Центр и, довольный проделанной работой, вышел в коридор, где нос к носу столкнулся с посольской уборщицей.

На следующий день в столовой его окликнул посол и пригласил к себе за столик, вспомнив даже имя-отчество нового атташе, которого раньше и в упор не замечал. В течение дня уже все посольские знали, что Титов — кагэбэшник. Узнай они, что он к тому же контрразведчик, уважение возросло бы стократно.

Спустя всего семь лет приключения восьмидесятого года казались Сергею чем-то юношеским и забавным. Сейчас он летел с открытым забралом, хоть и снова под фамилией Титов, и волновался не по поводу того, как его встретят, а о том, как бы управиться поскорее и улететь домой с положительным результатом поисков.

Как и во Львов, в ГДР, в Штази, от имени председателя КГБ СССР была направлена телеграмма с просьбой оказать всестороннее содействие.

Степень уважения к майору Титову выражалась в черном лимузине, дожидавшемся его у трапа самолета, и троих немцах в костюмах и при галстуках.

Один из троих был аж подполковник, кудрявый и радостный, он беспрестанно улыбался. Его Сергей знал, поскольку герр Матиас Кёне приезжал в СССР по программе обмена опытом. Правильнее сказать, не обмена, а получения опыта. Он немного говорил по-русски. И, протянув руку для пожатия, похлопал Тихонова по локтю и сказал:

— Добро пожаловать, дорогой друг! Товарищ майор!

У Тихонова мелькнула крамольная мысль, что бы говорил дорогой друг Матиас ему, скажем, в сорок третьем году? Русские им на все вопросы дали ответ на долгие годы вперед…

Гостеприимство предполагало устроить торжественный обед, но по настоянию Тихонова трапезу в двенадцать ночи проводить не стали. Отвезли гостя в отель и оставили в покое до утра.

Однако рано утром в номер постучал счастливый, сияющий, как начищенный гривенник, Матиас. Заспавшийся и взлохмаченный Тихонов еще толком не проснулся после ночных самолетных бдений.

— Доброе утро, Сергей. Могу я вас так называть?

— Конечно, — буркнул Тихонов, добриваясь электробритвой.

— А меня зовите Матиас. Нам предстоит работа, и церемонии ни к чему, не так ли?

— Согласен. — Сергей удалился в ванную и, вытряхнув бритву, пригладил водой непослушные волосы, после сна вставшие дыбом. — Черт-те что! — глянул он на свое осунувшееся отражение.

— Сейчас идем завтракать. — Матиас похлопал его по плечу, когда Тихонов, уже облачившись в костюм, был готов выйти из номера. — Обсудим наши предстоящие мероприятия. Можно съездить в наш офис, пообщаться с руководством, затем торжественный обед.

— Матиас, я, во-первых, ограничен во времени и во-вторых — тоже. Цейтнот. Боюсь, что нам будет не до обедов. Торжественных тем паче. Нам придется проехать в Лейпциг. Сколько туда добираться?

— На машине часа два, — быстро ответил немец, смекнув, что гость не шутит. Матиас изменился, подобрался, правда, дежурная улыбка оставалась, но слегка потускнела, напоминала свет ночника, но все же светила. — А что вы хотели в Лейпциге? Может, мы и здесь сможем порешать ваши задачи?

Они уже шли по коридору гостиницы, устланному мягким синим ковром.

— У вас ведь должны быть сведения о сотрудниках абвера?

— Военная разведка? Есть кое-что. А кто конкретно вас интересует? — Матиас на ходу пытался заглядывать в лицо высокому Тихонову, сам не отличаясь большим ростом. — Ваше дело связано с нацистскими преступниками?

— Нет, все гораздо прозаичнее, — уклончиво ответил Сергей. — Нас интересует некий Анкэль Ланге. Офицер пехоты, думаю, среднего звена. Во время войны, к концу ее, он был примерно тридцати — сорока лет. Капитан или майор. Это займет много времени?

— Все зависит от того, насколько он важная птица. И насколько правильно вы называете его имя-фамилию.

— Да, тут я не могу быть уверен. Что-то созвучное, возможно. Да, вот еще, в сорок третьем — сорок четвертом годах он находился во Львове.

Матиас, извинившись, убежал звонить по телефону, а Тихонов с удовольствием стал пить свежесваренный кофе, наслаждаясь отсутствием улыбчивого немца. Тот явился минут через двадцать, несколько потухший.

— Чего приуныли, дорогой товарищ Матиас? — не удержался от иронии Тихонов. — Задал я вам задачку? Присаживайтесь. Вы же хотели позавтракать.

— Да? Ну только если в быстром темпе. Нам все-таки придется проехать на Рушештрассе. — Он имел в виду офис Штази. — Как у вас говорят, не знаю, к добру или к худу. Но есть у нас человек, он, можно сказать, уникум. Навскидку вспомнил вашего Ланге и сейчас готовит справку для вас.

— Тогда почему же к худу? Этот ваш друг, он оперативник?

— Хельмут? Он архивист. Стоял у истоков создания Штази.

Сергей подумал, что Хельмут мог иметь отношение к фашистам, впрочем, сотрудников министерства госбезопасности на этот предмет проверяли с особенной тщательностью.

В общем, улыбчивый Матиас не только не дал выспаться Сергею, но и позавтракать вдумчиво тоже. У гостиницы на стоянке их ждал красный «Трабант». Матиас сел за руль, а Тихонов с трудом всунулся в эту машинку, напоминающую «Запорожец».

Здание Штази походило