Коррида с предателем - Ирина Владимировна Дегтярева

— А будут. Вот съезжу в ГДР и найду.

— Ха! — сказал Трофимов. — Турист! А если без шуток?

— Какие шутки? — Кабинет наполнился стуком клавиш печатной машинки. Тихонов на мгновение остановился и взглянул на погрустневшего напарника. — Достоверно можно узнать только у коллег в Штази[9]. Ехать надо обязательно. Представляешь, если удастся доказать связь Кондратюка с нацистами и, возможно, с БНД еще тогда, в конце сороковых? Эта информация ударит по Крылову. Вербовать человека и не понимать, что он много лет связан со спецслужбами — это не просто прокол и неопытность, в этом есть преднамеренность действий. И нам в случае успеха в ГДР можно будет просить больших полномочий. Получим свободу действий в разработке Кондратюка.

— Допустим, — кивнул Трофимов. — А если предположить, что Крылова ЦРУ все-таки обвело вокруг пальца? Ну ошибся, со всяким может случиться! Молодой был.

— Он с Кракеном работал не один год… Должен был раскусить. Тогда возникает вопрос о его профпригодности. А ему ордена и звания давали. Это как? Нет, тут что-то большее, чем простая халатность. — Тихонов снова стал стучать на машинке, но через минуту поднял глаза на Николая. — А у тебя что? Гляжу, вид у тебя загадочный.

Трофимов вылез из-за стола, сделал несколько взмахов руками, разминаясь и собираясь произвести эффект, начав с театральной паузы.

— Ну-ну, — разгадал его маневр Тихонов и снова принялся печатать, делая вид, что не слишком-то заинтригован.

— Хватит терзать свою любимую немку, — урезонил его Николай. — Послушай лучше. Нашел я тут один контакт. И получил любопытнейшую информацию. Есть возможность пообщаться с женщиной… Чего ты ржешь? А ну да, погулял, поразвлекся во Львове, теперь хорошее настроение.

— Не слишком хорошее, — помрачнел Тихонов. — Но, надеюсь, ты мне его поднимешь.

— Эта женщина — медик, работала в ПГУ. Сейчас она трудится в госпитале КГБ — врач-реаниматолог. Маслова Нина Васильевна.

— И что? — теряя терпение, спросил Сергей.

— А то! Она была в составе оперативной группы, действовавшей на территории Чехословакии. А группу возглавлял Крылов. В их задачу входило вывезти одного товарища из Вены через Чехословакию в Союз. И представь себе, привезли они его уже мертвым.

— Откуда информация? Кто был этот человек?

— Информация достоверная. Но ты же знаешь, нам не дают ничего официальным путем. Что касается человека, буду узнавать подробности со всеми предосторожностями.

— Они что, его сами ликвидировали? — пожал плечами Тихонов. — С какой целью? Выясни детали, тогда рассмотрим это всерьез.

— Да у нас все на живую сшито! В любой момент наши построения расползутся по швам, — проворчал Николай. — Я знаю из достоверных источников только одно, что Маслова по каким-то причинам недолюбливает Крылова и наверняка не поспешит сообщать ему о нашем интересе к его персоне. А как твой ложный оперативный контакт?

— Планирую с ним встретиться в ближайшее время. Надо развивать отношения, чтобы он мне доверял. Ты подготовил справку по ИМЭМО? О чем хоть с Кондратюком беседовать?

— Загляни в Ивана Ивановича. На верхней полке. Там как раз все, что укладывается во временные рамки на период работы в институте Кондратюка. Ну и общие сведения. Кое-какие фамилии сотрудников, которые у наших оперативников были на особом счету. Чтобы разговор был предметным. В ИМЭМО диссидентов пруд пруди. Наш главный создал пятое управление с учетом таких деятелей. Антисоветская пропаганда, а значит, антигосударственная, разжигание националистических тенденций и т. д., и т. п.

Сергей просмотрел справку. Он и так знал, что на базе ИМЭМО, кроме других, был создан Научно-исследовательский институт США и Канады. Именно там работал Владимир Карташов — шпион, предавший Родину, разоблаченный контрразведкой и в большой степени Тихоновым и Трофимовым. Это было то самое второе крупное и успешно реализованное дело, после которого два майора приобрели не только опыт, но и популярность среди коллег.

Карташов действовал с размахом. Еще бы, доктор наук, старший сотрудник отдела военно-политических проблем института США и Канады. У него в руках находилась действительно ценная для церэушников информация. Да к тому же он сам прыгнул им в руки, и не к кому попало, а предложил свою кандидатуру в качестве шпиона министру обороны США Гарольду Брауну. За пять лет до этого инициативного предложения Карташова министр Браун (тогда он был главнокомандующим ВВС) приезжал в СССР, и Карташов познакомился с ним, когда руководство института назначило его переводчиком к высокопоставленному военному чиновнику.

Отправившись в долгосрочную командировку в Штаты на переговоры об ограничении стратегических вооружений, Карташов встретился с министром Брауном и попросил познакомить его с сотрудником ЦРУ. Он кичился тем, что тесно связан с кагэбэшниками, которые курируют институт, и более того, он у них на связи. Сообщил американцам даже свой оперативный псевдоним.

Через полгода после возвращения в Союз Карташов дал о себе знать церэушным кураторам из американского посольства в Москве. И начал зашибать деньги, благо он еще в США потребовал у церэушников открыть ему там счет в банке. За деньги сдавал информацию стратегическую, военную и политическую. Комментировал и анализировал для ЦРУ переговоры Андропова с американцами по ядерным вооружениям. Сообщил цели и задачи работы Института США и Канады, а также о создании в Министерстве обороны СССР командования военно-космическими силами.

Прокололся он на любви к деньгам. Ему хотелось все больше и больше. Вереница любовниц, машина, рестораны — все это требовало новых финансовых вливаний. Он выкрал справочник правительственной связи. Справочник не являлся секретным, ЦРУ за него много ему не заплатило, хотя Карташов очень рассчитывал. Зато оперативники получили наконец ту зацепку, которая помогла им разоблачить шпиона.

После задержания испуганный Карташов начал плести, что в Америке его схватили, избивали, пытали, опаивали психотропными препаратами, заставили силой работать на ЦРУ. Он так откровенно и занимательно сочинял — заслушаешься. Только никто ему не поверил.

Ни тогда, ни сейчас Тихонов не мог понять, чем руководствовались такие, как Карташов. Хорошая работа, зарплата, интересные командировки за границу, почет. В любом случае, он жил не в пример лучше большинства советских граждан. Получал ученые степени, развивался…

Сергей набрал домашний номер Кондратюка. Трубку подняла женщина и заговорила с ужасным акцентом. Сложно понять, какой оттенок превалировал в акценте — французский, английский или японский.

Юми подрабатывала переводчицей при французском посольстве, пока Анатолий Павлович сидел в колонии. Но больше уже не работала. У Тихонова мелькала порой мысль о том, что этой дамой тоже неплохо было бы заняться плотнее. Ее бесчисленные письма родственникам сводили с ума техническое управление, но не давали никаких зацепок. Создавалось впечатление, что у нее половина Парижа родня.