Мельница ангелов - Андреас Грубер

в апокалипсическую атмосферу. От мельницы вниз по склону понесся бурный поток воды, исчезая в лесу. Тропу от кованых ворот к горной дороге за считаные секунды размыло так, что возвращение через лес становилось небезопасным.

Мадлен, должно быть, заметила, как он смотрит на машины, потому что вдруг прижалась к нему.

— Возможно, еще слишком рано говорить об этом, но, если хотите, вы можете переночевать в гостевой комнате мельницы. — Она потянулась над его головой к деревянной доске, с которой сняла связку ключей.

Хогарт чувствовал ее дыхание, улавливал аромат духов, смешанный с запахом дождя и влажной земли.

— Правда, я рано встаю. В половине шестого у меня уже готова яичница с беконом.

— Звучит заманчиво.

В темноте он различал лишь очертания ее лица. Тусклый лунный свет ложился серебристым отблеском на ее лоб и щеку. На мгновение ему показалось, что Мадлен улыбается.

— Я могу считать это согласием?

Ее голос напомнил ему Линду. Близость женщины волновала его, хотя ситуация была совсем не располагающей к романтике. Дрожа от холода, они стояли в дверях деревянного сарая и смотрели на буйство летней грозы.

— Посмотрим, как изменится погода, — ответил он. — Здесь довольно уединенное место, так далеко от города. — Ничего лучше в голову ему не пришло.

— Разве уединение — это обязательно плохо? — спросила она. — Еще чуть больше века назад эта местность процветала. По дороге туда-сюда ездили конные повозки. Мельничные колеса вращались без устали. Каждую ночь работники трудились на мельнице — таскали тяжелые мешки, засыпали зерно в жернова, вынимали и развозили муку.

— В колодце была вода?

— Раньше — да. Колодец при мельнице уходит на невероятную глубину. По легенде, старый мельник бросил свою жену в колодец, где она лежит и по сей день. Поскольку ее так и не похоронили должным образом, и родник, и ручей за домом высохли.

— Милая история.

— Если здесь что и сохранилось, так это суеверия. С тех пор мельница не работает — мельничные колеса стоят неподвижно. Никто больше не набирал воду из колодца. Но каждую ночь полнолуния он наполняется до краев. Кто выпьет этой воды, заболеет и умрет.

— И вы верите в эту сказку?

Мадлен усмехнулась:

— Конечно нет. Разве я бы здесь жила?

Хогарт взглянул на небо. До следующего полнолуния оставалось три ночи. Сейчас же луна скрывалась за облаками.

— Как вы здесь оказались?

— После прекращения работы мельница много лет пустовала. — Мадлен покрутила связку ключей на пальце. — Со временем крыша обвалилась, в комнаты заливал дождь, полы сгнили, а внутри разрослись плющ и чертополох. Рассказывали, что среди всех этих зарослей сорняков не было видно ни одного цветка, и ни одна птица не свила гнезда поблизости. Говорят, что в Мельнице ангелов обитают призраки. — Она посмотрела на него с предостережением. — Только не спрашивайте, верю ли я в это.

— Тогда зачем вы мне это рассказываете?

— Это соответствует настроению.

Хогарт поежился, хотя скорее от холода.

— Почему мельница так называется? Совсем не похоже, чтобы это место было как-то связано с ангелами.

— До того как мой отец в шестидесятых годах купил мельницу и прилегающий к ней участок леса, в доме жила старая женщина, бывшая повитуха. Говорили, будто она была высижена из яйца черной курицы. Старуху звали Анна… ангелотворица с Каленберга.

Она произнесла последнюю фразу так, словно Хогарту это должно было что-то сказать, но он никогда не слышал этого имени.

— Ангелотворица? — замялся он. — Женщина, которая делала аборты?

Мадлен кивнула.

— Те, кто хотел избавиться от ребенка, должны были подняться на гору… а после войны было сделано много абортов. На деньги, которые она за это получала, старая Анна отремонтировала мельницу. Грустная история, не правда ли? — Мадлен на мгновение подняла взгляд к мельнице. — Она прожила больше двадцати лет в подвале этого здания. Ее дневник нашли в полом камне. Если бы за каждого убитого ребенка зажигали свечу, этот холм сиял бы каждую ночь. — Ее голос стал тише. — Зимой часто можно увидеть следы маленьких босых ножек на снегу. Они ведут к высохшему руслу реки.

Хогарт молчал. Он не знал, придумала ли она это прямо сейчас, под настроение.

— Как давно вы здесь живете?

— Я здесь выросла, это дом моих родителей. У отца была еще квартира в городе, недалеко от Дунайской башни, но большую часть времени мы проводили здесь. После смерти родителей я живу здесь одна, а Линда переехала в город. — Мадлен кивнула на каменное основание. — Под мельницей находится моя мастерская. Ночью я пишу при свете керосиновых ламп. Жилые комнаты наверху. Все кажется довольно старым — так оно и есть, — но отец провел сюда электричество и водопровод. Так что жить можно вполне сносно.

Они некоторое время молча стояли в дверном проеме деревянного сарая и смотрели в ночь. Молнии становились все реже, гром удалялся, и вскоре дождь прекратился. Только ветер шумел в соснах.

Хогарт сделал шаг наружу.

— Пойдемте?

— Осторожно! — Мадлен схватила его за рукав пиджака и оттащила в сторону.

Он споткнулся и откинулся спиной на дверной косяк. Мадлен оказалась совсем близко — он снова почувствовал ее дыхание на своем лице.

— Ловушки для куниц, — прошептала она.

Хогарт посмотрел вниз. Он едва не наступил в одну из них.

— Эти маленькие дьяволы повсюду: повреждают провода и перегрызают кабели в моторе.

Мадлен не спешила отпускать его. Он непроизвольно положил руку ей на талию, почувствовал мягкий женский изгиб, и в нем снова вспыхнуло возбуждение.

Она коснулась его груди и тонкими пальцами, словно мышь, пробежала по его шее к подбородку.

— Такие проворные. Своими маленькими острыми зубками эти существа прогрызают все на своем пути… хрусть-хрусть.

Мадлен прижалась к нему еще крепче. Он почувствовал ее грудь на своей груди.

— Я даже не знаю твоего имени.

— Петер, — ответил он, поскольку она вдруг перешла на «ты».

— Петер, автомеханик, рррр… — прорычала она, как хищная кошка. Затем резко отстранилась. — Я ведь хотела тебе кое-что показать. Пойдем.

Пока Хогарт все еще стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел ей вслед, Мадлен на высоких каблуках уже шла по мокрой тропинке к мельнице.

Глава 10

В мастерской было прохладнее, чем снаружи. Толстые каменные стены удерживали холод, как морозильная камера. К тому же пахло деревом и известью.

Пока Хогарт пытался что-то разглядеть в темноте, Мадлен зажгла несколько керосиновых ламп, свисавших на цепях с потолка. Огромное помещение постепенно вырывалось из мрака. Примерно в метре над ним тянулись массивные деревянные балки, уходившие в каменные стены. Пространство было уставлено мольбертами в человеческий рост.