Мельница ангелов - Андреас Грубер

кстати. Полицейские явно приезжали не из-за посетителей дискотеки, спящих на лестничной клетке. Со вчерашнего дня Гарек пытался с ним связаться, но Хогарт знал еще слишком мало о видеозаписи, чтобы передать ее криминальной полиции.

Приняв душ и переодевшись в удобные джинсы и поло, он достал из почтового ящика контракт от «Медеен энд Ллойд». Быстро пробежав глазами гонорар и пункты о дополнительных расходах, которые обсудил с Кольшмидом, подписал документ и отправил его по факсу обратно. Пора было наконец начинать расследование пожара в региональной кассе медицинского страхования. Но сначала он сварил себе чашку крепкого черного кофе и выпил ее на балконе. На первой полосе утренней газеты по-прежнему писали об убийстве доктора Абеля Островского, однако, похоже, ничего нового не появилось. Хогарт закурил сигарету и попытался читать статью, но мысли снова и снова возвращались к Мадлен Боман. Эта дьяволица умела не только писать картины, но и сводить мужчину с ума, полностью подчиняя его себе.

Когда Хогарт листал раздел культуры, в дверь позвонили. Это был Курт, который снова отменил свои утренние приемы. На нем была та же повседневная одежда, что и вчера. Хогарт уже догадывался, зачем он пришел. Татьяна рассказала отцу о визите в крипту Михаэльскирхе, и теперь тот хотел узнать, как все прошло в доме художницы. Они вышли на балкон, где Хогарт изложил основные детали.

Когда он закончил, Курт выглядел почти разочарованным. Он оперся на балюстраду и посмотрел на улицу.

— Ты действительно был у нее на мельнице и даже не переспал с ней?

— Не каждый так помешан на этом, как ты.

— Да, но ты был у нее дома. Брат, я начинаю всерьез за тебя беспокоиться.

Хогарт понимал, что веселое настроение Курта — всего лишь притворство. Он указал на фотографию на первой полосе сложенной газеты:

— Лучше беспокойся об убийце Островского.

Курт мгновенно посерьезнел.

— Я почти всю ночь не спал, — признался он. — Твои расследования и все такое… Это становится слишком опасно для меня. Может, нам стоит обратиться в полицию?

— Раньше ты бы действовал иначе, — подколол Хогарт.

— Раньше у меня не было ни семьи, ни репутации мануального терапевта, которые я мог бы потерять.

— Я все равно не смогу вечно заниматься этим расследованием. Сегодня у меня есть и другие дела, но дай нам еще час. — Хогарт закурил сигарету.

— Значит, ты теперь куришь на балконе? — удивился Курт.

— Со вчерашнего вечера.

— Подробности?

— Позже. Поедем в физиотерапевтический центр, где было снято видео, — предложил Хогарт. — Поговорим с этим доктором Дорнауэром и попробуем выяснить, что это за запись. — Ночью он еще раз пересмотрел видео, но так и не понял, что в нем такого, ради чего его стоило скрывать.

— А если и это нам ничего не даст?

— Тогда отдадим пленку Гареку — пусть он сам с ней разбирается.

Курт нахмурился — как всегда, когда напряженно размышлял. Вероятно, ему, как и Хогарту, не давали покоя слова примара о том, что тот не хотел передавать запись криминальной полиции.

— Один час! Потом мне нужно возвращаться в практику.

— Тогда не будем терять время.

Клиника Дорнауэра находилась на восточной окраине Вены, там, где Дунай покидал пределы города и начиналась пойма.

Окно в машине Хогарта было открыто, но он поспешно поднял стекло. Из-за высокой влажности пот лил с него, как из ведра. Любопытно, что Дунай почти пересох в эту изнуряюще жаркую весну. Вокруг небольших островков с ивами раскинулись широкие песчаные отмели. Между ними то и дело возникали водовороты и пороги, придавая реке мутно-бурый оттенок. Метровая защитная дамба теперь казалась совершенно ненужной.

У самого берега сквозь деревья уже виднелись башни реабилитационной клиники. Хогарт припарковал машину в зоне для посетителей между «ауди» и «мерседесом». Оттуда они прошли через парк, окружавший здание. Клиника была построена в старомодном больничном стиле. Сквозь листву просматривались серая кирпичная кладка и высокие окна с решетками. Именно так Хогарт и представлял себе идеальный гериатрический центр: куда ни глянь — арки, колонны и массивные балюстрады, давящие на психику. Он живо вообразил высокие помещения с запахом извести и бесконечно длинные коридоры. В этой дыре даже относительно здоровые люди начинали болеть.

— Ты говорил, это частная клиника?

Курт кивнул.

— Но я также сказал, что ни за что не отправил бы сюда ни одного своего пациента.

— Как Дорнауэр вообще заполучил это здание?

Курт рассказал, что раньше здесь была водолечебница, построенная в 1805 году архитектором Моро. По легенде, некий василиск отравил местный источник. Позже выяснилось, что речь шла о сернистых источниках, однако термальная вода по-прежнему носит название «Источник василиска». В этих стенах до сих пор сохранились старые паровые бани, где на протяжении десятилетий лечили артрит и ревматизм, болезни печени, желчного пузыря и почек, а также проблемы с суставами и позвоночником. Когда в 1971 году учреждение закрыли, доктор Дорнауэр выкупил территорию у города за бесценок и открыл здесь свою частную реабилитационную клинику. С тех пор он ничего в нее не вложил.

Чем ближе они подходили через парк к зданию, тем сильнее в воздухе пахло серой, словно где-то поблизости и правда бродил уродливый василиск. Открытый бассейн посреди леса был пуст. На облупившейся плитке валялись ветки и гниющие прошлогодние листья. Высеченный в мраморе логотип — стилизованные термы со змеем Эскулапа — наполовину зарос диким плющом.

Наконец они добрались до входа. Прямо перед лестницей стояло несколько автомобилей.

— Сюда можно подъехать на машине? — спросил Хогарт.

— Да, но сделав крюк с другой стороны, потому что…

— Тише! — Хогарт кивнул на «ауди» цвета черный металлик. — Машина Айхингера, — прошептал он.

Панорамный люк был открыт. Хогарт наклонил голову. Он услышал потрескивание раций.

У балюстрады стоял полицейский, который как раз бросил окурок через перила.

— Здесь что-то не так, — пришел к заключению Хогарт. — Айхингер приехал сюда, но это не его территория. За этот район отвечает криминальный отдел восточного округа.

— Пойдем спросим, что происходит, — предложил Курт.

— Как вчера? — Хогарт вспомнил, как в Больнице императрицы Елизаветы он выдал себя за следователя. — Плохая идея.

Они стояли за последним деревом в конце тропинки и наблюдали, как несколько полицейских вышли из здания и сели в машины.

— Что тогда произошло между тобой и Айхингером?

Хогарт промолчал.

— Ты говорил, что его в отделе многие не любят…

— Что я могу сказать… — вздохнул Хогарт. — Коллеги Айхингера берут деньги у владельцев борделей за информацию о запланированных рейдах или взламывают полицейский сейф в собственном участке, чтобы продать изъятое у преступников.

Курт с изумлением уставился на него.

— Ты издеваешься?

— А