Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли

— Принеси мне кофе в дорогу. Я сейчас спущусь.

Он повесил трубку, прежде чем она успела запротестовать.

По дороге Босх рассказал Райдер о том, как продвигалось дело и как отпечатки пальцев вернулись к его старому партнеру. Затем он поведал о том, как утром они с Экерсли нашли женщину в ванне. Райдер слушала, не перебивая, а в конце у нее возник только один вопрос.

— Это важно, Гарри, — сказала она. — Ты имеешь дело со своей собственной памятью, а ты знаешь по собственному опыту, насколько ошибочными могут быть воспоминания. Мы говорим о событиях тридцатитрехлетней давности. Ты уверен, что не было момента, когда Экерсли мог положить руку на стену?

— Да, например, он мог прислониться к стене и отлить, а я и не заметил.

— Я говорю не о том, чтобы отлить. Мог ли он прислониться к стене, когда вы нашли тело, как будто ему стало противно или плохо, и он прислонился к стене для поддержки?

— Нет, Киз. Я был в той ванной все время, пока он был там. Он сказал: "Давай убираться отсюда", и первым вышел. Он не стал возвращаться. Мы вызвали детективов, а потом стояли на улице и не пускали соседей, когда все появились.

— Тридцать три года — долгий срок, Гарри.

Босх подождал немного, прежде чем ответить.

— Я знаю, это звучит грустно и болезненно, но твоё первое МТ — это как первая любовь. Ты помнишь все детали. К тому же…

Он не закончил.

— К тому же что?

— К тому же мою мать убили, когда я был ребенком. Думаю, именно поэтому я стал копом. Так что найти эту женщину — на второй день работы — было сродни тому, что я нашел свою мать. Я не могу этого объяснить. Но что я могу сказать, так это то, что я помню, как был в том доме, словно это было вчера. И Экерсли ни разу не прикоснулся к чему-либо, не говоря уже о том, чтобы положить руку на стену над туалетом.

Теперь она надолго замолчала, прежде чем ответить.

— Хорошо, Гарри.

Тен-Таузенд-Пальмс находились на окраине Джошуа-Три. Они успели вовремя и припарковались на стоянке для посетителей перед крошечным полицейским участком незадолго до часа дня. За последние полчаса езды они придумали, как будут вести себя с Экерсли.

Они вошли внутрь и спросили у женщины, сидевшей за стойкой, можно ли им поговорить с Экерсли. Они сверкнули золотом[24] и сказали ей, что они из отдела нераскрытых преступлений. Женщина сняла трубку и сообщила информацию кому-то на другом конце. Не успела она повесить трубку, как дверь за ее спиной открылась и появился Рон Экерсли. Он был плотнее, а его кожа была темной и коричневой от пустыни. У него все еще была полная голова волос, коротко остриженных и серебристых. Босх без труда узнал его. Но не похоже было, что он узнал Босха.

— Детективы, заходите, — сказал он.

Он придержал дверь, и они вошли в его кабинет. На нем был синий блейзер с бордовым галстуком поверх белой рубашки. Босху не показалось, что у него на поясе висит пистолет. Возможно, в маленьком пустынном городке оружие и не требовалось.

Офис представлял собой небольшое помещение с памятными вещами и фотографиями Полиции Лос-Анджелеса на стене за письменным столом. Райдер представилась и пожала руку Экерсли, затем то же самое сделал Босх. Экерсли колебался, а потом Босх понял. Инстинктивно, он понял. Он держал руку убийцы Джун Уилкинс.

— Гарри Босх, — сказал Экерсли. — Ты ведь был одним из моих сапогов[25], верно?

— Верно. Я пришел на работу в семьдесят втором. Мы девять месяцев патрулировали Уилшир.

— Представьте себе, один из моих сапогов вернулся, чтобы увидеться со мной.

— Вообще-то мы хотим поговорить с вами о деле семьдесят второго года, — сказал Райдер.

Как и планировалось, она взяла инициативу на себя. Они заняли места, и Босх еще раз попытался определить, вооружен ли Экерсли. Под блейзером не было заметно никакой выпуклости.

Райдер объяснила Экерсли суть дела и напомнила ему, что именно они с Босхом были патрульными, обнаружившими тело. Она спросила, помнит ли он вообще это дело.

Экерсли откинулся на спинку стула, пиджак упал набок, и на поясе не оказалось ни кобуры, ни оружия. Он поискал ответ на потолке. Ничего не найдя, он наклонился вперед и покачал головой.

— У меня ничего не получается, детективы, — сказал он. — И я не понимаю, зачем вам понадобилось проделать весь этот путь, чтобы расспросить старого патрульного пса о МТ. Полагаю, мы были внутри и снаружи и расчистили дорогу детективам. Не так ли, напарник?

Он посмотрел на Босха, и последнее слово напомнило ему, что когда-то они прикрывали друг другу спину.

— Да, мы были внутри и снаружи.

— Но у нас есть информация — недавно обнаруженная информация — о том, что у вас, по-видимому, были отношения с жертвой, — негромко сказала Райдер. — И что эти отношения не были выявлены в ходе первоначального расследования.

Экерсли внимательно смотрел на нее, размышляя, как расценить ситуацию. Босх знал, что сейчас наступил решающий момент. Если Экерсли и допустит ошибку, то только сейчас.

— Какую информацию? — спросил Экерсли.

— Мы не вправе обсуждать это, шеф, — ответил Райдер. — Но, если вам есть что нам сказать, скажите сейчас. Будет лучше, если вы проясните ситуацию, прежде чем мы отправимся в путь.

Лицо Экерсли расплылось в улыбке, и он посмотрел на Босха.

— Это шутка, да? Босх, ты же сам ее в это втянул?

Босх покачал головой.

— Не шутка, — сказал Босх. — Вы влипли, шеф.

Экерсли покачал головой, словно не понимая ситуации.

— Вы же сказали