Смертельная глубина - Уилл Дин

class="p1">Джамбо и Андре начинают забираться по трапу в туннель. Я вижу татуировку в виде ежика Соника на лодыжке у Джамбо, которую он набил в прошлом году, чтобы порадовать свою внучку.

Мы с Майком проверяем, что застежки на гибких узких носилках для экстренных случаев держатся крепко. Мы не хотим, чтобы этот груз сорвался, когда его будут проталкивать в туннель. Из-за этого может повредиться не только тело, но и пострадать один из нас. Носилки ярко-оранжевого цвета, подготовленные к передаче с судна на судно или к подъему на вертолете – то есть главным способам спасения для всех, кроме нас, водолазов, – и изготовлены из облегченного полимера и алюминия.

Мы слышим, как Халвор просит Андре и Джамбо закрепить люк к шлюпке в открытом положении.

Майк карабкается по трапу в тоннель. Точно так же, как крупный мужчина пытался бы влезть в воздуховод над потолочными панелями, он кое-как втискивается внутрь, извиваясь и корчась, и присоединяется к Андре и Джамбо. Достает высокопрочный канат. Закрепляет его наверху, а потом спускает сквозь туннель, пока конец не оказывается в вытянутых руках Спока.

В голове всплывает обучение, и я едва не дергаюсь проверить, что голова пострадавшего водолаза закреплена на носилках. Одергиваю себя, и мы привязываем канат к головному концу носилок.

Я замедляю дыхание, поджимая губы.

– Все нормально? – спрашивает Спок.

– Вполне, – отвечаю я.

– Выглядишь погано. Дать маску?

– День тяжелый. Я в норме.

Он кивает, сам понимая, что я еще до всего этого отработала полное шестичасовое погружение.

Когда мы тренируемся, один из нас обычно пристегнут к носилкам, и мы не в барокамере. Процесс тяжелый, даже если дышишь воздухом: подъем на веревке через узкую трубу взрослого человека в тесных и неудобных условиях может вызвать панику. Хуже всего – попасть в экстренную ситуацию и действительно забираться в шлюпку, закрывая за собой люк. Отрезая путь назад.

Такие шлюпки спроектированы для того, чтобы дать водолазам продержаться семьдесят два часа. Без наблюдения операторов. Без Бетти, которые присылают нам еду, горячую воду и чистую одежду. Без поддержки весьма немаленького СОВР вроде «Дип Топаз», опытный экипаж которого сделает все, чтобы не попасть в бурю. Мы катались бы вверх-вниз по волнам, как на бесконечных американских горках. Даже морская болезнь превратилась бы в угрозу жизни, пока мы вшестером были бы пристегнуты к пластиковым сиденьям. Никаких иллюминаторов и мудрого голоса в интеркоме. Никакого понимания, найдут ли нас и сможем ли мы спокойно пережить декомпрессию. Тошнота была бы невыносимой. Наши организмы избавлялись бы от всего, что мы съели, вперемешку с желчью и желудочным соком. Темнота. Значительный риск нарушения процесса смешения газов. Потому что проверить смесь было бы некому. Никакого внешнего управления. Метан тоже стал бы проблемой. Угарный газ и двуокись углерода могли бы погубить нас. Моча и фекалии. Плотный газ, без воздуха, без выхода, без пространства для движения. Подступающее безумие. Лодка дергалась бы и ныряла, крутясь в гигантских волнах. Мы сидели бы на местах. И каждый час поднимали бы голени и вращали ими, чтобы избежать тромбоза глубоких вен из-за неподвижности. Мы бы полагались на систему очистки газа и принимали бы антимускариновые таблетки, тщетно надеясь предотвратить морскую болезнь, будь у нас на это время.

От одного водолаза я слышала вполне серьезное замечание, словно он долго размышлял на эту тему: выживание такой ценой, возможно, того не стоит.

Глава 18

Мы перепроверяем, насколько хорошо сверхпрочный канат прикреплен к головному концу носилок. Как и множество задач в море, особенно при погружении под давлением, мы делаем это общими усилиями. Нас направляют голоса снаружи – людей, которые тоже когда-то работали в подобной барокамере. Но спасать самих себя ежедневно и ежечасно должны только мы сами.

Мы со Споком расправляем тросы таким образом, чтобы носилки можно было подтянуть вверх. Не тренируйся мы заранее в нормальных обстоятельствах, сейчас, в полевых условиях, у нас бы ничего не вышло.

Спок выглядит уставшим и эмоционально опустошенным. Раньше я его таким не видела.

– Ты в норме? – спрашиваю я.

– Да.

Мы работаем в команде, делая все для того, чтобы носилки не застряли на лестнице.

Как только их поднимают, я карабкаюсь следом. Шлюпка даже во время тренировки кажется тесной и темной, она маленькая и без окон, но сейчас все гораздо хуже. Я борюсь с паникой. Деваться некуда. Газ плотнее, чем обычно. Пространство кажется невероятно маленьким, как будто мы в багажнике машины или в крошечном подземном бункере. Давление со всех сторон. Постоянное желание заорать и попытаться найти выход. Но его нет. Парни управляются с носилками и, согласно протоколу, придвигают их к сиденьям на левой стороне. Бесконечные повторения. Никто не оказывается на высоте в беде; остаются только вызубренные навыки.

– Держитесь? – спрашивает Майк.

Мы кряхтим и киваем.

– Почти закончили, – говорит Джамбо.

Мы стоим, ссутулившись, опустив головы, – не из почтения, а по необходимости, из-за изогнутого потолка спасательной шлюпки. С носа Андре капает пот.

– Кто-нибудь хочет… что-то сказать? – спрашивает Джамбо.

Мы, сгорбившиеся, смотрим на мешок с телом Пакетика, лежащий на носилках. Нам всем есть что сказать, о чем спросить, с кем примириться, но мы храним молчание.

– Задрайте люк на обратном пути, ребята, – говорит Халвор.

Голос у него торжественный.

Мы спускаемся по трапу в туннель.

– Ступайте осторожно, пожалуйста, – говорит Халвор. – Берегите руки и ноги.

Мы оказываемся в мокрой камере и переходим к себе.

– Меню в медшлюзе, – говорит оператор системы жизнеобеспечения. Халвор, видимо, взял перерыв. Или занимается необходимыми приготовлениями к отправке тела с СОВР после завершения ускоренной декомпрессии и окончания шторма.

Заказывать еду обычно приятно. Шуточки на тему того, кто взял салат, а кто стейк полной прожарки. Подколы в стиле малолеток, потому что тревожность часто выражается через школьный юмор.

Мы с Майком и Джамбо заказываем стейки. Все с кровью, хотя я сильно сомневаюсь, что так и будет. Спок выбирает свинину, а Андре – курицу. Пять заказов. На листе меню есть пустое место, бросающееся всем нам в глаза.

Мы вытираем поверхности и прибираемся перед тем, как пришлют еду. Мы делаем это по той же причине, по которой нужно было так быстро переместить тело. Гигиена. Чистота. Постоянная и скрупулезная задача по дезинфекции металлических поверхностей. Мы живем во влажном пузыре и дышим газом друг друга. Именно так – это не воздух. Воздух нам не полагается.

Джамбо раскладывает стальные секции стола, и мы садимся – трое на одну скамью и двое напротив.

Дисбаланс.

– В прежние