Смертельная глубина - Уилл Дин

мной подглядывать, пока я переодевалась в мокрой камере. Возможно, мне показалось, но с тех пор я стала заклеивать иллюминатор стикером. В конце концов суперинтендант сказал, что так делать нельзя, им нужно всегда иметь возможность видеть, что происходит в камере, на случай чрезвычайных ситуаций. Тогда я научилась использовать запасное полотенце, чтобы прикрыться, и стала принимать душ, стоя лицом к стене. Извлеки максимум пользы из того, что имеешь, как говорил отец Стива и Джилли. Помни, лучшее – враг хорошего.

– Что за стежки через ноздрю вы тут обсуждали? – спрашивает Андре, наливая себе воды из кувшина, который Бетти передали через медшлюз.

– Хочешь сказать, ты не слушал? – отвечает Джамбо.

– Если я откинусь, ребята, разрешаю вам воткнуть нитку с иголкой мне в лицо, – говорит Андре. – Убедитесь, что я не просто отрубился, ладно? Моя жена говорит, что когда я сплю, то похож на мертвеца. Так что с вас стежок. Лучше даже крестик.

Не поднимая головы, Майк произносит:

– В прежние времена многих хоронили заживо.

– В море? – уточняю я.

– Возможно, – рычит он в ответ. – Но я имел в виду сушу. Говорят, что гробы откапывали годы спустя и обнаруживали, что крышка изнутри вся исцарапана ногтями. Я читал, что кто-то даже оставил послание, написанное кровью. Как раз на тех досках, которые были у него над лицом.

Андре опускает кувшин.

– Ты опять начитался «Нэшнл Инкуайрер», Майки?

Майк берет целую ложку фруктового салата и глотает, почти не жуя.

– Многих это беспокоило. И те, кто побогаче, заказывали специальный гроб с отверстием и шнуром, который был привязан к колокольчику над землей. Они даже заранее платили сторожам, чтобы те сидели у могилы.

– Чушь собачья, – говорит Джамбо.

Майк смотрит на него, под тенью от козырька его глаз почти не видно.

– Я никогда не слышала о кладбищенских колокольчиках, – говорю я. – Колокольчики?

Майк смотрит на свой фруктовый салат.

– Некоторые люди, и мы сейчас говорим о Европе девятнадцатого века, о богатых дворянах и купцах, делали в склепах лестницы и маленькое окошко. Они платили слугам, чтобы те следили, не запотеет ли стекло от дыхания.

– Я думаю, – говорит Джамбо, – нам стоит обсудить футбол. Конкретно – «Ливерпуль».

На стене мерцают желтоватые лампочки. При таком давлении их не хватает надолго.

– Я читал о матери, которая потеряла маленькую дочку, – продолжает Майк. – Она как раз заказала такую лестницу. Спускалась в склеп и читала девочке сказки и утешала ее, если можно так сказать, когда на улице была гроза. Когда и сама мать умерла, ее похоронили рядом и заложили окошко, оставив только ступени. Я видел фотографию. Лестница, ведущая в никуда.

– Ребята, – говорю я, сдвигая остатки сыра и крекеров на одну сторону узкого стола. – Возможно, Джамбо прав. Нам стоило бы сменить тему. Я больше не могу.

У мужчин виноватый вид.

Спок открывает люк и выходит в одном полотенце.

– Сменить какую тему? – спрашивает он.

– Маленькие девочки викторианской эпохи, – строго говорю я. – Мертвые.

Спок хмурится.

Майк снимает кепку.

– Мне пора в душ.

Глава 20

Я прошу включить воду, чтобы принять душ. Моя косметичка не больше, чем несессеры Майка или Спока. Я мою голову и использую гель для душа без запаха. Такова техника выживания. Или, может, трусость, не знаю даже. Я всегда понимала, что должна вписаться в компанию парней и не выделяться. Давно уже решила, что буду вызываться выполнять сложные задачи, которые никому не нравятся, и пахать так же, если не больше, как мои коллеги-водолазы. Это несправедливо, но, как мама не уставала мне напоминать, жизнь вообще несправедлива, дорогуша. Будь в Северном море еще одна женщина-водолаз, я бы спросила ее, избегает ли она лосьонов и гелей с отдушкой так же, как это делаю я. Я бы поинтересовалась, как она переживает месячные в барокамере и не влияет ли давление на боль в животе. Но прямо сейчас на глубине в Северном море нет других женщин, так что я адаптируюсь и тяну лямку.

После того как я вытираю следы воды в мокрой камере, то открываю люк и, держась за поручень над проходом, проскальзываю через короткий желоб в жилое помещение. Джамбо и Майк лежат на своих койках, но занавески не задернуты. Слышится низкий гул. Он сродни белому шуму и в сочетании с напряженным физическим трудом приводит к тому, что мы обычно спим как забитые насмерть тюлени. Это неприятное сравнение я подцепила у какого-то норвежского водолаза и теперь не могу от него избавиться.

Андре играет в «Змейку» на своей новой «Нокиа», его очки в толстой черепаховой оправе держатся на кончике носа. Спок читает «Файненшл Таймс». Я хочу как-нибудь глупо пошутить на тему инвестиций и бондов, но сил на это уже нет.

– Ребята, особенно не расслабляйтесь, – говорит через интерком Малколм, ночной суперинтендант.

Мы с Андре смотрим друг на друга. Обычно это значит, что нас ждет срочная тренировка. Проверка дыхательных систем, тушение воображаемого пожара и все в таком духе. Хотя бы мы знаем, что речь не о шлюпке, ведь на ней уже запустили декомпрессию.

– У нас на связи старший детектив-инспектор Адриан Макдуфф из полиции Грампиана, – продолжает Малколм. – Ему нужно поговорить с каждым из вас по отдельности. Стандартная процедура. Он попросил передать вам, что прокурор поручил ему расследование, но пока нельзя с уверенностью сказать, стал ли Джавад жертвой преступления.

Мы смотрим друг на друга. Глаза Джамбо распахиваются. Ночной суперинтендант продолжает, словно читая по бумажке.

– Так поступают, когда кто-то неожиданно или внезапно умирает. Мы будем проводить беседы один на один в переходной камере и постараемся закончить побыстрее, чтобы вы могли лечь спать. Старший инспектор предпочел бы переговорить лично, с помощью иллюминатора, так сказать, с глазу на глаз, но из-за бури ему до нас не добраться. Поэтому беседовать будем через декорректор, чтобы он смог вас понять. Говорите четко и ясно, потому что техника несовершенна, как вы сами знаете. Вызывать вас будем в алфавитном порядке. Джо Аткинс первый.

Это Андре.

– Потом Лео Бабич.

Спок.

– Следом Эллен Брук.

Ваша покорная слуга.

– Затем Майк Эллиот. После Гэри Притчард.

Речь о Джамбо.

– Джо, пройди, пожалуйста, в мокрую камеру, я пока обеспечу связь.

Андре встает.

Майк и Джамбо остаются на койках и продолжают читать. Спок смотрит на меня, пока я сушу волосы полотенцем. Его лицо ничего не выражает.

– Стандартная ерунда, – говорит Джамбо в попытке развеять наше невысказанное беспокойство. – Я с десяток раз с этим сталкивался за все годы работы. Инспекция по безопасности