Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

два класса старше меня, но на самом деле был старше на три или четыре года, потому что пропустил год. Он всем говорил, что попал в аварию на велосипеде и сломал руку, челюсть и что-то еще, но люди говорили, что это его отдубасил отец, да так, что какое-то время было не до школы. Спрашивать Дэна об этом я не собирался. После школы отец Дэна устроил его в местную полицию, теперь Дэн разъезжает по Локсбургу, и всякий раз, когда он на дежурстве, я стараюсь не попадаться ему на глаза.

– Ну, как тебе там сзади, нравится? – спросил Дэн, когда мы отъехали от тротуара.

Я ничего не ответил.

– Чувствуешь, какое скользкое сиденье? Знаешь, что я делаю? В начале смены опрыскиваю эту искусственную кожу полиролью. А когда надеваешь на кого-то наручники, заводишь ему руки за спину, а потом резко поворачиваешь машину, он скользит по сиденью и втыкается в дверь.

Он круто повернул за угол, я заскользил и схватился за дверную ручку. Несколько дней назад я порезал предплечье и сейчас больно этим местом ударился.

– Видишь! – похвастался Дэн. – Или я еду прямо, разгонюсь – и бах по тормозам! На прошлой неделе один ублюдок чуть перегородку головой не прошиб. Поделом ему.

– Мой дом…

– Знаю где. Расслабься. Неужели не хочешь потусоваться? Какие у тебя такие дела?

В полицейской машине стало душно, окна закрыты, впереди перегородка.

– Серьезно, чувак. Вот я на полном серьезе: чем ты занимаешься весь день, когда не пакуешь продукты?

– Много чем.

– Например?

Я мог сказать ему, что помогаю сажать растения, пропалывать и поливать сад, навожу порядок в доме, умею хорошо готовить, варить кофе, еще бесплатно выполняю поручения добрых соседей. Но Дэн поехал быстрее, я занервничал и не мог ответить.

Дэн продолжал:

– Я имею в виду, ты же не из тех аутистов, что в «Человеке дождя». Ты же не суперумный в цифрах или в чем-то вроде этого, так?

Я покачал головой – особыми успехами в математике я не отличался. Он посмотрел в зеркало заднего вида.

– Да, это, наверное, отстой. Типа никаких плюсов у тебя нет. Ты типа больше дебил, чем аутист, да? Разница есть?

Дэн свернул на Брайс-авеню, в сторону от моего дома. Я хотел сказать ему, чтобы он отвез меня домой, потому что мне не нравится в машине, которая быстро едет, а сзади очень жарко. Потом он резко свернул на Эджвуд-авеню, и я заскользил по сиденью – сидел, обхватив себя руками, – и ударился о дверь.

– Черт, Рид, я не нарочно! Честное слово!

Когда я чувствую, что надвигается «большой припадок», я стараюсь не допустить его, думаю о том, что меня беспокоит и как справиться с этой проблемой. Но сейчас меня беспокоило многое, выбрать что-то одно не получалось. Вот эти проблемы: я не хотел быть рядом с Дэном. Не хотел быть в этой машине. Машина ехала быстро. В ней было жарко. И хуже всего: когда Дэн наконец затормозил, он остановился перед бейсбольным стадионом имени Трумэна. А это место мне не нравится.

Я крепче обнял себя за плечи, прижал порез на предплечье и начал мурлыкать – иногда это тоже помогает.

– Помнишь это место, Рид?

Я старался не ходить мимо этого поля и вовсе никогда о нем не думать. Но вот мы оказались здесь, Дэн заговорил о бейсбольной команде, и скоро я заткнул пальцами уши, чтобы его не слышать.

ЭТО РАССКАЗ О ТОМ, КАК Я ИГРАЛ В «ЛОКСБУРГСКИХ БУЛЬДОГАХ»

Я немного играл за нашу школьную бейсбольную команду «Бульдоги». Не потому что хотел. Но есть требование: каждый ученик должен хотя бы год отыграть в какой-то команде. Я не хотел играть в американский футбол, футбол или волейбол, поэтому выбрал бейсбол. Я мог ловить мяч на тренировках, но не в игре, и не мог попасть по мячу битой – мяч летел слишком быстро, и казалось, что он меня сильно ударит. Потом в команду пришел Дэн Мэллой, и все стало еще хуже. Обычно «Локсбургские бульдоги» выигрывали часто, но в тот год дела у команды шли плохо. Игроков не хватало, их едва набиралось на команду, и все должны были играть в каждом матче. Первые два домашних матча мы проиграли всухую «Пайнмаунтинским святым» и «Маршаллтаунским рыцарям».

На нашем бейсбольном стадионе зрители сидели на двух сдвинутых одна к другой трибунах, рядом с нашей скамейкой, и зрителей мы видели и слышали. Мама тогда работала в приемной больницы Локсбурга и была там занята до шести – как раз когда начинались наши игры. Поэтому она приезжала к середине игры, следила за ней с трибуны и кричала: «Давай, Рид! Все получится!» А когда у меня не получалось, она говорила: «Не страшно, сынок! В следующий раз получится! Ты стараешься, вот и молодец!»

Третью домашнюю игру мы играли с «Шамокинскими индейцами» – нашими главными соперниками. Пришел мой черед отбивать. Мамы еще не было. После второго удара отец Дэна, Джек Мэллой, крикнул с трибуны: «Господи! Неужели трудно махнуть этой чертовой битой!» Я промахнулся в третий раз, и он застонал и зашипел от разочарования. С той минуты все изменилось. Остальные игроки стали хуже ко мне относиться, а родители на трибунах громко вздыхали всякий раз, когда подходила моя очередь отбивать или когда я не мог поймать мяч на поле. Раньше другие ребята иногда похлопывали меня по плечу либо желали удачи, но после того дня некоторые просто уходили в туалет или отворачивались, когда я выходил на площадку.

Когда я взялся за биту в следующей игре, отец Дэна сказал: «О-о, сейчас будет цирк». Я и правда промахнулся, и отец Дэна бросил свой стаканчик с газировкой на землю. Потом появилась мама, и он уже сидел молча.

Я хотел выйти из команды, но мама сказала: «Мы не слабаки, Рид». Я хотел сказать, что у меня болит живот, но мама взяла с меня обещание никогда не врать, и врать я не стал.

Но с каждой игрой мне это нравилось все меньше и меньше, и я ждал, когда сезон закончится. Последняя игра, снова с Шамокином, шла на равных. Джек Мэллой был на трибунах, и я вдруг заметил: он показывает на меня другому отцу и что-то шепчет, а тот кивает и хмурится. Когда я взял биту, Джек Мэллой громко сказал: «Ну, этот малый сейчас нам поднасрет». Кто-то засмеялся, кто-то что-то согласно буркнул.

Джек Мэллой не заметил, что мама только что пришла. Она стояла в сторонке, и никто ее не видел.

Мама громко спросила: