Искатель, 2011 №4 - Владимир Соколов

Я попытался встать с кресла, но не смог этого сделать — ватные брюки примерзли к сиденью, и я еле оторвал их от пластика. Летчик бодрым голосом объявил: «Самолет произвел посадку в селе Аянка, температура за бортом минус 52 градуса!» Все тело била мелкая противная дрожь, щеки пылали, и я боялся, что они отморожены. Тело от холода спас меховой костюм, собачья шапка и сапоги из толстой кожи на собачьем меху. Все остальные участники перелета были в не лучшем, чем я, состоянии.

Когда я ступил на ступеньки и спрыгнул на снег, то увидел, что передняя часть правой лыжи у самолета отсутствовала. Хорошо то, что лыжа сломалась не в момент приземления, а уже в конце полосы, а то самолет неминуемо перевернулся бы, и могли быть жертвы. Мы поблагодарили Бога и летчика за жесткую посадку и за свое спасение. Ведь мы все были на грани жизни и смерти. Но пронесло.

Сгоревший аэропорт представлял собой страшное зрелище. Здание и оборудование сгорели полностью, местами шел дым и из-под обугленных бревен выбивались красные языки пламени. Мы решили отогреться, а осмотр начать завтра, так как лезть в не сгоревший до конца гигантский костер никому не хотелось.

Около пожарища, мрачнее тучи, ходил начальник аэропорта Бугаев, миллионы народных рублей вместе с дымом и пеплом улетели на ветер, а остатки нового здания годились лишь для того, чтобы обогреть застывших на морозе людей.

— Как жаль. Новое здание. И все коту под хвост, — посетовал Бугаев. — Вчера вечером электрик подсоединил электрический водяной котел отопления к электросети, а ночью полыхнуло.

Следом за нами сел самолет ЯК-40 из города Петропавловск-Камчатский с ведомственной комиссией, которую возглавлял заместитель начальника областного аэропорта Зотов.

Утром следующего дня мы с пожарником приступили к осмотру места происшествия. Делать осмотр в таких экстремальных условиях раньше мне никогда не приходилось. Все нужно было до мелочей описывать и фотографировать. Но шариковые ручки не писали — паста в стержнях замерзала, фотоаппарат «Зенит» на морозе в пятьдесят пять градусов отказывался работать. Шторка объектива примерзала и не срабатывала при нажатии кнопки. Постоянно через три-четыре кадра нужно было вносить фотоаппарат в помещение и отогревать. Заодно грелись и сами, так как на таком морозе долго не выдержишь. Щеки леденели, ресницы примерзали одна к другой, пальцы рук немели, дыхание от жуткого мороза перехватывало. Писать черновик протокола осмотра места происшествия приходилось карандашом и в перчатке. Когда становилось совсем невмоготу, грелись возле тлеющих бревен и досок.

В ходе осмотра нам удалось установить очаг пожара. Он находился над водяным котлом. Эта находка позволила нам выдвинуть основную версию причины загорания — короткое замыкание в проводке от водяного котла.

Сам котел был очень большой, его изъятие было бы связано с определенными трудностями, да и изымать весь агрегат не было необходимости. А вот крышку котла с клеммами и остатками обгоревших проводов мы с помощью рабочих открутили и поместили в большой мешок. Туда же добавили обгоревший рубильник, остатки внешней и внутренней электропроводки, найденные в куче золы и мусора, а также еще много вещественных доказательств, представлявших интерес для следствия. Ведомственная комиссия работала параллельно с нами и по окончании служебного расследования все материалы представила органам следствия. Я также провел свое расследование, сделал осмотры и выемки, допросил десятки свидетелей.

В Каменское я вернулся через несколько дней в сопровождении следователя прокуратуры Выголко, который находился в Аянке в связи с делом об убийстве оленевода. Прилетели мы на вертолете и с посадочной площадки пошли в поселок.

Я нес портфели с материалами уголовных дел, а более мощный по комплекции Выголко тащил за спиной увесистый мешок с железяками. В стороне проходили две женщины. Мы услышали, как одна из них сказала: «Вон, видишь, прокуратура с милицией мешок с оленьими языками прут!»

Нам стало смешно и обидно. Знали бы местные кумушки о том, что находится в мешке, прищемили бы свои длинные языки и не болтали лишнего.

Мне удалось установить причину пожара и привлечь виновных к ответственности. Для этого пришлось много поработать, прочитать массу специальной литературы, провести большое количество экспертиз. Но главным доказательством явилось заключение электротехнической экспертизы, которую провели начальник и главный инженер электростанции.

Специалисты пришли к выводу, что электрик перепутал провода и неправильно подсоединил их к клеммам электрического водяного нагревательного котла. А начальник аэропорта вместе с нерадивым электриком подключили агрегат в сеть и запустили в работу. В результате этого произошло короткое замыкание, провода раскалились, и ночью электропроводка загорелась. А от нее огонь пошел дальше, возник пожар, при котором полностью сгорел новый аэропорт.

Суровая зима долго не желала сдать свою снежную крепость, но, по законам природы, ее захватило следующее время года.

Прошло несколько лет. Мне загорелось построить камин вместо печки, которая занимала большую часть кухни. Я нашел в журналах чертежи и соорудил камин, какого не было, наверное, даже в лондонской квартире Шерлока Холмса на Бейкер-стрит. Пришлось печь разобрать и заново выложить дымоходы, для чего потребовалось найти специалиста-печника. К счастью, такой спец нашелся.

Камин мне помогал делать сосед Гера, сварщик (он утонул позднее в реке Пенжине). Каждый год бешеная река забирала по нескольку человек. Помогал в строительстве и сын Олег, вернувшийся из армии с Дальнего Востока. Олег работал, как и я, в милиции, а дочь Элла заканчивала школу. Когда ко мне зимой приходили гости, то я всегда разжигал камин. В топке горели и потрескивали небольшие поленья дров, а в комнате становилось тепло и уютно. Но зимы и на Камчатке не вечные, и они когда-то уходят.

...Воскресенье. Август. Конец короткого камчатского лета. Разгар грибного сезона. Солнце игриво выглядывает из-за белых лохматых облаков. Легкий ветерок-забияка тихонько колышет верхушки деревьев, еще не тронутых золотыми красками осени. Душа зовет и просит идти в поход за грибами. Кто испытал страсть охотника или рыболова, тот поймет и переживания грибника. Неведомая сила настойчиво тянет в лесотундру, к грибному изобилию. Я обул резиновые сапожки с короткими голенищами. В болотных сапогах-крагах ходить по сопкам тяжело. Накинул на себя куртку-ветровку, на голову нахлобучил широкополую шляпу, взял в руки большую плетеную корзинку с небольшим острым ножиком и отправился по грибы.

По дороге зашел в смешанный сельский магазин села Каменское, чтобы купить мазь от комаров «Тайга».

— Сдластвуй насяльника, куда соблался? — слышу