Продавец крови - Александр Сергеевич Долгирев

– То есть ничего стоящего он нам дать не может?

– Ну это как посмотреть. Он припомнил общую последовательность событий, вспомнил, как шло следствие, о чем его спрашивали. Спрашивали его, конечно, о том, мог ли кто-то из Института быть сообщником Андреева…

– Что?!

– Да, представьте себе, совпадение – у человека, который вытягивал кровь из девушек, тоже была фамилия Андреев. Спиридон Андреев был аспирантом, проработал в Институте недолго, хотя считался многообещающим – товарищ Богданов оказывал ему покровительство и даже два раза обменивался с ним кровью…

Евгений вдруг умолк, а затем продолжил, понизив голос едва ли не до полушепота:

– Я не ученый – многого не знаю. Но то, что профессор Пулавский мне рассказал… Представьте себе – у Богданова была теория, что можно переливанием крови молодого человека омолодить стареющий организм.

– Я знаю. Я сегодня бо`льшую часть дня потратил на то, чтобы понять, что товарищ Богданов собой представлял.

– Получилось?

– Едва ли. Но за день большее было бы вряд ли возможно. Кстати, вы не спрашивали профессора, как он сам относится к этой теории?

– Спросил. Конечно, он ответил обтекаемо. Мол, товарищ Богданов, конечно, был великим человеком, пламенным большевиком и соратником великого Ленина… но некоторые его научные представления были несколько наивны.

– Раз он так честно об этом сказал, значит, это сейчас официальное мнение.

– Я тоже так подумал.

– Ладно, это нас напрямую не касается. Что же он смог рассказать об этом Андрееве?

– По большому счету это все. Он не стал отрицать, что они были лично знакомы, но не более. Андреев работал в Институте, общался с Богдановым. Его арестовали по обвинению в жутких убийствах, а затем он умер до суда.

– А друзья, знакомые Андреева? Он ни на кого не указал?

– Указал. Причем с неохотой, едва ли не выдавливать из него пришлось. Профессор сказал, что у Андреева была подруга, вроде бы даже невеста – некая Мария Станиславовна Анчевская.

– Интересно… Кто она, и где сейчас?

– Тогда была аспиранткой, как и Андреев, а потом перешла работать в Институт мозга. По словам Пулавского, она и сейчас там. Но он просил ее не беспокоить – мол, она все равно ничего не знает.

– Вы пообещали?

– Конечно, нет. А что, надо было?

Белкин помотал головой, не заметив иронии в вопросе коллеги.

– Так, а еще знакомые, друзья?

– Профессор ничего конкретного не сказал. Да, какие-то друзья были, но «иных уж нет, а те далече».

– И конечно, никто тоже ничего не знает… А кто был у него научным руководителем?

Таратин вдруг резко покраснел, а затем мальчишеским жестом потер нос, однако сразу признавать свой просчет не стал.

– Может быть, Богданов, раз он оказывал ему такое покровительство?

– Маловероятно – Богданов, насколько я успел понять, профессионалом в науке о крови не был. Это был начальник-фантазер, а люди в Институте, судя по вашим словам, занимаются наукой. Во всяком случае, это надо проверить.

– Я сделаю. Завтра съезжу к ним еще раз.

– Может быть, ехать не обязательно – достаточно позвонить?

На молодого следователя было жалко смотреть – лишившись уверенности, он начал «собирать» все кочки и ямы на пути. Белкин заметил это и решил протянуть коллеге руку помощи:

– Вот что, мы оба сегодня устали. Предлагаю действовать так: вы завтра свяжетесь с Институтом и попытаетесь узнать, кто был научным руководителем… Андреева… Неужели просто совпадение?! – Дмитрий сам удивился той горячности, с которой был брошен этот вопрос.

– Может, и совпадение. Это все еще очень распространенная фамилия.

Белкин тряхнул головой и продолжил:

– Кроме того, если хватит времени, поезжайте в Институт мозга – нужно пообщаться с этой Анчевской.

– А вы?

– Надеюсь, что уже с утра у меня на руках будет дело, и я смогу как следует его изучить. Если нет – наведаюсь к Стрельникову и попытаюсь узнать у него все, что он помнит. Кроме того, Хворостин просил помочь ему с отчетом по убийству Суховея и его жены, но там вроде бы ничего серьезного – просто несколько подписей поставить.

– Дмитрий Петрович, мы так вцепились в этот Институт – вам не кажется, что мы можем идти по ложному следу?

Белкин не задавал себе этот вопрос в течение дня – был занят. Но задать его следовало. Он вспомнил самосожжение химика Фриде. Может быть, это был ложный след, но у Дмитрия было стойкое ощущение, что он ведет в нужную сторону.

– Вы не спросили у профессора, зачем, по его мнению, кому-то могло понадобиться делать что-то подобное?

– Конечно, спросил. Только ничего толкового он не ответил. Предположил, что мы имеем дело с сумасшедшим, который помешался на крови.

– Это и без него понятно…

– Я же говорю – ничего толкового. Кстати, вы ведь знаете, что Богданов умер после одного из переливаний?

– Нет, я этого не знал.

Среди книг, которые сегодня просмотрел Белкин, говорилось лишь о факте смерти, но по общему тону можно было понять, что эта смерть не была, к примеру, самоубийством. А оказывается, Богданов умер от собственного лекарства.

– И это еще не все. Его мозг исследовался в Институте мозга, может быть, и сейчас исследуется. Вот человечище – всего себя отдал людям!

– Да, ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

* * *

Белкину снилась кровь.

Следующим утром, не выспавшийся, с больными глазами, он сидел перед старой папкой с делом. У дела был номер, и Дмитрий знал, что этот номер он запомнит. Не потому, что ему этого хотелось, а потому что числа, раз попав в его голову, оставались в ней навсегда или, по крайней мере, очень надолго.

Андреев не подвел, но Белкин отчего-то в этом и не сомневался. Он бросил затравленный взгляд на безразличный картон, а затем решительно подвинул папку к себе, развязал аккуратный узелок и открыл старое дело.

В сентябре 1927 года (Белкин, конечно, отметил, что прошло ровно десять лет) в одном из заброшенных зданий было обнаружено обнаженное тело девушки. По предварительным оценкам, возраст погибшей составлял восемнадцать-девятнадцать лет. Причина смерти – потеря крови. Была обнаружена крупная рана на сгибе локтя правой руки, оставленная, предположительно, опасной бритвой. Изначально именно эту рану сочли непосредственной причиной гибели жертвы.

Сравнение фотокарточки жертвы с описаниями и фотокарточками людей, об исчезновении которых в последнее время подавались заявления в милицию, позволило предположительно установить личность погибшей. Мать пропавшей была приглашена на опознание и смогла узнать в ней свою дочь.

Жертвой оказалась Лукьянова Татьяна Ивановна, 1909 года рождения, студентка техникума, комсомолка.