Парень не промах - Юрий Фёдорович Гаврюченков

В уборной он протёр промасленной ветошкой ствол нагана.

Как следует чистить оружие имело смысл завтра, когда грибная пора закончится.

* * *

Лабуткин не предполагал такого урожая. Кто же знал, что инженер притащит с собой двух баб?

Они что, моду взяли?

– Ты же говорил, что он тёртый мужик. Чего же он под юбками прячется?

– Непростой, вот и привёл свидетельниц для подстраховки, – оправдывался Зелёный. – Кладовщик тоже из осторожности бабку приволок.

– Водят соглядатаев в лес и думают, что мы ничего им не сделаем? – огрызался Лабуткин, которому было страшно.

Убив за сутки пять человек, он перестал притворяться. Да и Зелёный чувствовал себя не лучше. Они быстрым шагом уходили от поляны, над которой висел запах пороха и крови.

– Что мы натворили…

– Вчера от тюрьмы отмазывались, сегодня спасаемся от расстрела.

Карточный шулер нервно хихикнул.

– Уж как умеем.

Лабуткин всю ночь ворочался. Вид у него был невыспавшийся и угрюмый.

В лес он шёл, как на службу – делать оговоренную работу, нежеланную, но привычную. Зелёный начал его побаиваться. Сам он со вчерашнего струхнул, но с Тихомировым договорился. И вот результат.

– Ты ни секунды не колебался.

– Как по мишеням стрелял.

Спокойствие Лабуткина было напускным. Его основательно придавило, хотя вида он не показывал. Тяжесть убийства оказалась гнетущей, хоть пойди да покайся попу или следователю. Но, подумав, Лабуткин заметил, что тяжесть убийства второго человека, пусть совершенно невинного, входит в тяжесть убийства первого, пусть и тот ничего ему плохого не успел сделать, да и вряд ли хотел. Лабуткин оправдывался перед самим собой, и один за другим начал находить доводы. Он облегчал себя ими, и так держался дальше.

Пока Лабуткин думал о других, его спутник думал о себе.

– Ты и меня кокнешь, если что? – с тоскою спросил Зелёный.

– Да ты чего! Мы с тобой кореша, знаем друг друга с пелёнок, – горячо забожился Лабуткин.

Подельник молчал, пока не дошли до дома.

– Не прощаемся, – сказал у калитки Зелёный.

– Соскакивать некуда, – постановил обременённый тремя иждивенцами легкотрудник, за спиной которого лежали женские ботинки и макинтош инженера, а в кармане – часы и немножко собранных с трупов денег. – Только продолжать.

К этому решению Лабуткин пришёл скорее после устройства на Химкомбинат. Сразу, как подобрал на дороге монетку.

18

Королева Марго

Тётке на работу Вася никогда не звонил, но номер занёс в особую книжицу.

Когда он поступил на службу в милицию, с первой получки купил записную книжку с твёрдыми крышками в чёрном лаке и серебристым тиснением «Ленинград». Правильно закруглённые уголки помогали книжке легко проскальзывать во внутренний карман, а жёсткая обложка – не мяться и не трепаться. У опера Панова накопилось много номеров, на все случаи жизни. После блокады Василию Васильевичу пришлось заводить новую телефонную книгу.

– Позовите, пожалуйста, Аглаю Ивановну, – Вася примостился за столом опера Рянгина, где стоял общий на их комнату аппарат, дождался и заговорил совсем иным голосом: – Здравствуй, тётя Глаша! Это Вася. Я что звоню… Вот по делу. Да всё в полном порядке! Я вот что хочу… Если меня будут спрашивать какие-нибудь ребята, ты скажи, что я убыл в местную командировку. Ну, там… грузить что-нибудь. Я сказал, что помощником переплётчика у вас работаю. Да, для дела надо. Всё хорошо! Я потом объясню. Да, по служ… У меня всё шикарно. Не волнуйся. Обязательно. Или я сам зайду. Спасибо! Ага… Да… Да свидания.

Вася положил трубку и только тогда шумно выдохнул.

Он вернулся на своё место и углубился в рапорт, вспоминая, что и от кого слышал. Если анализировать болтовню малолетних уголовников, далеко не всё оказывалось переливанием из пустого в порожнее, как выглядело на первый взгляд. Один вечер, проведённый в компании доверившихся тебе урок, был плодотворнее десяти встреч с завербованным блатарём, который будет выдавать сведения маленькими порциями, чтобы только доказать свою полезность на воле.

– Ну и почерк у вас, – вздохнул Колодей, дочитав рапорт.

– Не каллиграфический, – признал Вася.

Он понуро рассматривал измазанные пальцы. Чернил было мало, приходилось глубоко засовывать вставочку, всякий раз задевая за грязные края.

– Нормально сработали, товарищ Панов, – утешил начальник Первой бригады.

«С прохожих пальто снимать – вот твой фарт», – невысоко заценил себя Вася.

– Что делать с крадеными вещами? – спросил он. – Куда сдавать?

– Сейчас уточним в дежурной части, какие поступали заявления от граждан. Пусть оттуда сами забирают.

Он позвонил, и действительно выяснилось, что заявление с подробным описанием клетчатого пальто поступило от потерпевшего в тот же вечер.

Вася уточнил адрес.

– Переживаете за потерпевшего? – удивился Колодей, впрочем, доброжелательно.

– После работы заеду. До него от дома полчаса.

– Не опознает?

– Я за спиной стоял и ничего не говорил.

«Хороший парень», – подумал Колодей, но сказал только:

– Расписку в получении с него возьмите. Можете показания снять для проформы. Пригодится, когда будут судить ваших ухарей.

– Чего сразу моих-то? – зарделся от гордости за присвоение ему банды грабителей Панов.

– Вы оперативное дело не завели? – удивился начальник Первой бригады. – А ну, быстро упражняться в чистописании!

* * *

Пётр Петрович Зимушкин жил рядом с III Государственным музыкальным техникумом, в доме номер 11 на Колокольной улице.

«Вот почему мы встретились», – Вася доехал на трамвае до проспекта 25-го Октября и остаток пути двигался в обход, уклоняясь от улицы Марата, чтобы ненароком не наткнуться на вчерашних терпил. Риск был – Колокольная выходила прямо на неё.

Дом оказался под стать респектабельному гражданину. Построенный для купцов, он был от тротуара до кровли сплошь украшен мозаикой и смахивал на шикарную конфетную коробку. Многоэтажный эркер в виде шатра напомнил Васе картинки из сказки Пушкина о золотом петушке. Когда Панов подошёл к воротам и задрал голову, то увидел настоящий средневековый замок с круглой башней и острой крышей. Впрочем, долго стоять с задранной башкой было небезопасно. Вася на собственном опыте знал, что случается тут с раззявами. Он сам меньше суток назад с ними и случался.

К одному из раззяв он в данный момент шёл.

Парадное было заколочено с Революции. Вася поднялся по лестнице чёрного хода на пятый этаж и долго искал глазами список, кому и сколько звонить. Не нашёл. В квартире действительно жили ротозеи. И тогда Вася громко постучал.

– Кто там? – быстро спросил мужской голос.

– Милиция, – Вася обрадовался, что не надо объясняться с домочадцами, а можно сразу поговорить с терпилой, который вернулся с работы, и быстро искупить вину.

Щёлкнул замок. Лязгнул