Восьмой свидетель - Стив Кавана

хорошо поработала над устранением одного особенно гадостного директора, что его жена поручила Кейт заняться ее разводом – буквально через неделю после того, как этот поганец получил в своей фирме пинка под зад.

Кейт была просто великолепна в таких делах, потому что ей не требовалось особо напрягать воображение, чтобы понять своих клиенток и проникнуться сочувствием к ним. Кейт и сама была одной из этих женщин. На которых смотрели с вожделением. Которых лапали. Которым отказывали в элементарном уважении. Над которыми потешались. И которые абсолютно ничего не могли с этим поделать. В своей прежней фирме, в которой Кейт работала младшим юристом, она располагалась на самой нижней ступеньке общественной лестницы. Кому она могла пожаловаться? Кто вступился бы за нее? Кейт не сразу поняла, что ей нужно бороться за себя своими собственными силами. Из этой фирмы она ушла почти два года назад. И теперь была той, к кому могли прийти за помощью другие женщины. Кейт была тем человеком, каким мечтала стать, когда у нее спрашивали на работе, как она относится к чулкам, где покупает себе нижнее белье и находит ли своего начальника привлекательным мужиком – с невысказанным обещанием, что, если она переспит с определенными людьми, ее карьера сразу же пойдет в гору.

Так вот: карьера у нее и впрямь пошла в гору. Начавшись с хреновой тучи денег и осуждения в уголовном порядке того самого начальника, который столь агрессивно домогался ее.

До того, как податься в юристы, Кейт была простой джерсийской девчонкой из рабочего класса и росла в Эджуотере со своей лучшей подругой Блок, а из окна ее спальни открывался вид прямо на реку. У нее была хорошая семья. Любящие родители. Вечерами ее мама вязала, уютно устроившись в своем мягком кресле в гостиной. Кейт вполуха прислушивалась к щелканью спиц и смотрела в окно. Негаснущие желтые огни офисов в небоскребах Манхэттена походили ночью на упавшие звезды на фоне темных вод, отделявших ее от острова. Кейт всегда хотела быть одной из тех женщин, что засиживаются в этих офисах допоздна, трудясь не покладая рук. Если время переваливало за половину двенадцатого, а отец так и не возвращался домой, юная Кейт не могла не заметить, что вязальные спицы ее мамы стучат заметно быстрее. Смена ее отца, офицера нью-йоркской полиции, заканчивалась в десять тридцать. Если к половине двенадцатого его еще не было дома, это могло означать одно из двух: либо он отправился в бар выпить со своими приятелями, либо с ним случилось что-то плохое. К полуночи нервы у мамы были уже на пределе. Кейт, которой даже из ее комнаты было видно мост через Гудзон, смотрела на фары проезжавших мимо машин и мысленно молилась, чтобы одна из них была машиной ее отца. Чтобы он вернулся домой целым и невредимым.

В конце концов отец всегда возвращался домой. Кейт слышала, как хлопала входная дверь. И тогда тишина опять наполнялась мерным перестуком спиц. Если он опаздывал, то всегда повторялась одна и та же шутка.

Мать напускалась на него:

– Ну почему же ты не позвонил и не предупредил, что задержишься? Я чуть с ума не сошла, тебя дожидаясь!

А отец всегда отвечал одно и то же:

– Детка, это опасная работа. Очень многие копы так и не возвращаются домой к своим женам. Иногда они остаются ночевать у каких-нибудь своих подруг.

Затем со стороны лестницы доносились более успокаивающие звуки. Кейт слышала скрип дверцы духовки, звон столовых приборов и стаканов на их маленьком кухонном столе, когда ее родители за полночь усаживались ужинать. Кейт никогда не спускалась к ним. Хотя могла бы. Могла бы залезть к папочке на колени, и он обнял бы ее, пощекотал и сказал, что она плохая девочка, раз не ложится спать так поздно.

Но Кейт позволяла родителям побыть наедине. Ей было достаточно знать, что отец дома, в полной безопасности.

Теперь она сидела рядом с Гарри за столом для переговоров в роскошном офисе Эла Пэриша, напротив очень богатого человека, которому грозил пожизненный срок тюремного заключения. Кейт по-прежнему оставалась все той же джерсийской девчонкой из рабочего класса. Примерно полчаса назад, перед тем как Эдди и помощники Пэриша куда-то ушли, было решено устроить небольшой перерыв. Джексонам принесли кое-какие напитки и закуски, а Эл отправился с Эдди за наличными в хранилище фирмы. Теперь они все вернулись в зал. Эл устроился во главе стола, Джексоны – слева от него. Кейт и Гарри придвинули стулья к столу напротив них.

То, как ты располагаешься за столом переговоров относительно твоего клиента, имеет очень большое значение. Эл Пэриш знал это не хуже любого адвоката. Когда ты с ходу занимаешь место во главе стола – это игра мускулами, демонстрация силы. Типа, вы находитесь в моем доме. Это мой офис. Мой клиент. Мое дело. А вы всего лишь мои подручные.

Однако он, как видно, еще не просек, что недооценивать Кейт – себе дороже.

– Джон, с Кейт вы уже знакомы, насколько я помню. Однако нашим главным бойцом в зале суда будет Эдди. Именно боец для этого дела нам и требуется. А Кейт займется кое-какой подготовительной работой…

Гарри уже поднял было палец и открыл рот, как будто собираясь возразить. Он хорошо знал, чего на самом деле стоит Кейт, и ощутил стремление вступиться за нее. Но хотя был заслуженным ветераном госслужбы, бывшим судьей высшей инстанции и настоящим джентльменом, готовым защитить Кейт даже ценой собственной жизни, также понимал, что Кейт не нуждается в том, чтобы он вел ее сражения за нее. Поэтому вовремя остановился. Закрыл рот. Положил руки на стол и улыбнулся ей.

Кейт не требовалось, чтобы Гарри вступался за нее. Но было приятно сознавать, что он всегда рядом, если возникнет такая нужда.

– Могу я прервать вас, мистер Пэриш? – бесцеремонно перебила его Кейт, после чего обратилась к Джексонам: – Боюсь, что Эл пока не знаком с теми принципами, по которым мы с Эдди строим свою работу. Я выступлю со вступительным словом в суде и буду проводить встречные допросы свидетелей наравне со своим партнером. У Эдди… творческий подход к закону, скажем так. Именно этим он сейчас и занимается, – добавила она, мотнув головой в сторону телевизора в углу, на котором уже начиналась прямая трансляция с места предстоящих событий. После ухода Эдди, забравшего с собой молодежь, кто-то из помощников Пэриша включил местный новостной канал.

Кастро собирался открыть свою пресс-конференцию буквально с минуты на минуту.

– Эл, не