Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

за столом. Открытая веранда, за оградой — кустарник. Сидящие повернули головы, и все поместились в кадре. Мать — сухая, похожая на воблу, с вытянутым постным лицом. Она неестественно выпрямила спину, широко открыла глаза. Остальные тоже не лучились жизнерадостностью. Никиту Зубова Верест узнал сразу — такое же лицо, только моложе лет на тридцать. Еще один отрок опустил голову, таращился исподлобья. Видимо, ростом поменьше брата, лицо сплющенное, глаза широко посаженные. Сестренку можно было бы назвать симпатичной, если бы не угрюмость в лице. У нее был пристальный характерный взгляд. Казалось бы, ребенок — что понимает?..

— А почему такие мрачные? — пробормотал Коля Стеценко. — Посмотрите на них, товарищ майор, словно подавились все разом.

— Ну да, фотографу они не рады, — согласился Чурсин. — Хотя в те времена было не принято улыбаться во время съемки. Снимок сделан, предположительно, в 1946–1947-м годах, Псковщина, деревня Издревая — именно там в это время проживали новоявленные Зубовы. Фотографию нашли в архиве города Пскова, среди бумаг и документов тамошнего председателя сельсовета. Нашли и страшно удивились. А уж я-то как удивился, товарищ майор! Фотографию оставьте себе, наделайте с нее копий — вдруг пригодится. Засим, если разрешите, я откланяюсь. Понадоблюсь — прибуду по первому зову.

За капитаном Чурсиным закрылась дверь. Верест обвел глазами скромно помалкивающих сотрудников.

— Ну вот, товарищи офицеры, берите пример. Именно так и надо работать.

Глава пятая

Бархатный сезон на Черноморском побережье был в разгаре. Лучилось солнышко — уже не палило, как летом, а приятно грело кожу. На небе в этот день ни облачка — впрочем, парочка пробежала и скрылась за горой. Обволакивала вода — не такая теплая и ласковая, как в высокий сезон, но вполне подходящая.

Верест, как Ихтиандр, вынырнул из глубины, напугав целующуюся в воде парочку, вразмашку поплыл к берегу. Возиться в лягушатниках было недостойно, звали просторы.

Первый день работы в командировке, в принципе, нравился. Он вышел из воды — подтянутый, в новых купальных плавках, правда ничуть не загоревший, в отличие от большинства еле одетых сограждан. Ни разу за все лето нога майора не ступала на берег моря. Это был один из немногих песчаных пляжей в окрестностях Сочи. Преобладала галька — со своими достоинствами и недостатками. Бегать по ней босиком — удовольствие среднее.

Он направился к своему скомканному полотенцу. Оторвалась от книги шатенка в бирюзовом купальнике и массивных очках, смерила отдыхающего как бы ничего не значащим взглядом. Ох уж эти «ничего не значащие» взгляды. Нужно на законодательном уровне запретить разводы. Допустил промашку в личной жизни — живи до гробовой доски и мучайся…

Он сел на полотенце, закурил. В нескольких шагах набегали небольшие волны, отступали, снова шли на берег. Купаться в них было приятно, а наблюдать за ними можно часами — не шевелиться, ничего не делать. Но как это объяснить генералу Неделину?

Отдыхающих было довольно много. Море простиралось без границ. В ушах стояла какофония: люди смеялись, разговаривали, кто-то даже ругался — как будто дома этим нельзя было заняться. За спиной в сотне метров высилась шеренга пирамидальных тополей, выделялись темно-зеленые кипарисы. Далее светлели крыши пятиэтажек, по улице Олеко Дундича чинно шли машины. Водители, как правило, не разгонялись: дистанция между постами ГАИ была минимальной. А попадешься к таким — считай, весь день испорчен.

Орали дети, брызгались в воде. Озорной малыш, дорвавшийся до сумасшедшего счастья, с диким ором улепетывал от разгневанной матери. Неповоротливый толстяк пытался взгромоздиться на надувной круг — тот выскальзывал, но толстяк упорно шел к своей цели на радость окружающим.

Олег собрал свои пожитки, повесил полотенце через плечо и отправился вдоль берега. На пляж въезжали легковые машины со свадебной атрибутикой. Свистела и смеялась публика. По отдыхающим, конечно, не поехали, встали в стороне от дороги. Покрикивали горячие кавказские парни, визжали девушки. Появилась невеста в белом платье и белой фате. Чернявые мужчины что-то скандировали. Их было много — как они влезли в эти несколько машин? Обычная грузинская свадьба. Или абхазская — он плохо различал народности региона. Грузия, в состав которой входила Абхазия, находилась уже где-то за Адлером.

Граждане косились на шумную компанию. Невеста легким движением скинула платье, оставшись в одном купальнике; побежала к воде под восторженные крики и хлопки. Фата осталась на голове и парила, как шлейф. Всполошился жених, устремился за невестой, настиг уже в воде. Верест покачал головой: о времена, о нравы… Впрочем, ничего непристойного пока не было. И не его это дело, здесь повсюду — свободная страна.

Майор прошел еще немного. На полосатом покрывале лежала молодая женщина со стройной фигурой. Купальник тоже был полосатый и, в общем-то, закрытый. Она лежала на животе, читала журнал «Советский экран» и болтала ногами. К ней подошел представитель свадебной церемонии — видный, с гордым орлиным профилем, — нагнулся, заговорил. Девушка вежливо отказалась — покачала головой. Кавказец настаивал, жарко убеждал: очевидно, приглашал в свою компанию приятно провести время. Девушка подняла голову, опустила на нос солнцезащитные очки и снова покачала головой. Гордый самец сокрушенно вздохнул, развел руками и отправился выискивать других желающих. Долго искать не пришлось — две смешливые девчонки лет по восемнадцать охотно снялись с покрывала и побежали искушать судьбу. Шум стих. Свадебная компания расположилась в отдалении, из багажника извлекли «легкие закуски». Накупавшуюся невесту достали из воды и на руках пронесли к месту отдыха. Шлейф фаты волочился по песку.

Верест расстелил полотенце недалеко от девушки в полосатом купальнике. Она и ухом не повела, перевернула страницу с фотографией Александра Кайдановского в картине «Свой среди чужих, чужой среди своих». Со стороны кипарисов прозвучал взрыв хохота. Завели музыку — свадьба пела и плясала. В пяти шагах работала торговая палатка с прохладительными напитками. К ней выстроилась короткая очередь.

— Что-нибудь выпьете, девушка? — спросил Верест. — В смысле — ситро, дюшес, «Буратино». Хочу навестить палатку — может, и вам что-нибудь нужно?

Коротко стриженная брюнетка отложила журнал, снова приподняла очки и устремила задумчивый взгляд на очередного претендента. У нее были неглупые карие глаза.

— Вы же не настроены на серьезные отношения, молодой человек? — Голос тоже был приятный, запоминающийся. — Так, на скорую руку получить дополнительное удовольствие от отпуска? Я вас раскусила?

— Вовсе нет, — улыбнулся Верест. — На несерьезные отношения я также не настроен. Так что вы обычно пьете?

— Обычно — кровь своего мужа, — девушка засмеялась. При этом поглядывала то на собеседника, то куда-то в сторону. — Но сегодня, так и быть, выпью что-нибудь другое. Грушевый лимонад, если