Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

уплыть подальше, там отдышаться при помощи трубки — и снова на глубину. Вылезла из воды за пределами пляжной зоны — почему нет? А то, что хорошо ориентировалась в воде, — так ничего удивительного. В маске все видно. Это без маски картинка в глазах расплывается.

— Подожди, Тимаков… — начал волноваться майор. — Ну допустим. Ждали мужчину — появилась женщина. Версию сообщника, вернее сообщницы, исключать не будем. Во-первых, эта барышня должна хорошо плавать, уметь задерживать дыхание под водой, а также хорошо ориентироваться на местности.

— А что такого? — не понял Тимаков.

— Есть женщины в русских селениях, — подсказал Кондратьев. — Избу на скаку, все такое.

— Во-вторых, она должна обладать мужской силой. Виданное ли дело — утянуть под воду здорового мужика, да еще держать его там, пока не захлебнется. Особа на экране, конечно, не доходяга, но и не тяжеловес.

— Что вы знаете о скрытых женских возможностях? — проворчала Алена. — Бабы порой вытворяют такое, что и крепким мужикам не под силу.

— На эмоциях, на психе или, скажем, защищая близких, — пояснил Верест. — В состоянии аффекта, короче говоря. А у нас была спланированная акция, заранее подготовленное убийство. Значит, была уверена в своих силах. Нет, я не отвергаю эту версию…

— А что «в-третьих», товарищ майор? — спросила Алена.

— А в-третьих — именно вот это. Утверждение Тимакова — всего лишь версия. Имеет право на существование, но не истина в последней инстанции. Данная особа может и не иметь никакого отношения к нашему делу. Просто пришла понырять.

— Товарищ майор, это еще не все, — жалобно пробормотал Тимаков.

— Да неужели! — всплеснул руками Верест. — Слушай, Тимаков, ты парень, как видно, наблюдательный, лично меня поразил в самое сердце — признаю. Но временами бываешь невыносим. Что еще? Будем тянуть драматическую паузу?

— Да будет свет, — вздохнула Алена.

Фещенко машинально щелкнул выключателем, хотя непонятно, что имела в виду коллега. Осветились заинтригованные лица. Тимаков волновался, кусал губы.

— Не томи, боец, — взмолился Олег. — Где тебя учили такому — в кружке школьной самодеятельности?

— Товарищ майор, помните, вы фото показывали? — спросил Тимаков. — Ну, где мать и трое детей. Один из них, предположительно, Зубов.

— Не предположительно, а Зубов.

— Можете еще раз показать?

Верест достал фотографию. Его окружили со всех сторон. Фещенко включил настольную лампу. Снимок изучали жадно, особенно девочку, холодно смотрящую в объектив. Затем взоры дружно переместились к экрану (Фещенко с готовностью выключил свет). Затем опять — к фотографии (включил).

— Согласен, — каким-то треснувшим голосом произнес Верест. — Определенное сходство присутствует.

— И не просто сходство, — зачарованно прошептала Алена. — Это один и тот же человек — с разницей в несколько десятков лет… Нет, правда, товарищи. На фото уже не ребенок, подросток. Сколько ей здесь — лет четырнадцать-пятнадцать? Лицо в основном сформировалось. Но самое удивительное — взгляд. Это один и тот же взгляд. Нет, правда, присмотритесь…

Волосы зашевелились. Это в самом деле был один и тот же человек. Ошибка допускалась, но крайне маловероятная. Одинаковых лиц в природе не существует — если речь не идет о близнецах. Взоры присутствующих устремились на Тимакова. Парень не любил находиться в лучах славы. Он чувствовал себя неуютно, опустил голову.

— Вы где такого взяли? — спросил Верест.

— Сам пришел, — объяснила Алена. — По путевке комсомола, так сказать. Вуз закончил и бегом к нам: хочу, мол, стоять на страже государственной безопасности. Да вы не думайте, он парень неплохой. Умничает, правда, иногда.

— Тимаков, ты уникум, — покачал головой Верест. — У тебя потрясающая наблюдательность. Опыта бы еще, цены бы тебе не было.

— Опыт придет, товарищ майор… — лейтенант еще ниже опустил голову.

— Надеюсь. Так на чем мы остановились, товарищи? Основная версия… впрочем, ее высказал товарищ Тимаков. Разрабатываем ее. То есть мы имеем дело с близкой родственницей Зубова, отношения с которой он втайне продолжал поддерживать все эти годы. Вряд ли они не общались, а потом он объявился — и она тут же согласилась помочь ему с убийством. Откуда барышня взялась? Привез с собой из Москвы? Чушь, никого он не привозил, сам с трудом сделал ноги…

— Разрешите? — подал голос Тимаков. — Пока ничто не говорит о том, что Зубов находится в Сочи. Он может находиться где угодно. В Сочи — его сестра, тоже, кстати, предположительно. А общаться с ней он может, например, по телефону.

— Нет, Тимаков, — Верест покачал головой, — ты парень, конечно, умный, но здесь я с тобой не согласен. Зубов должен находиться в Сочи — просто обязан. Поручить убийство по телефону? Не смеши. Здесь он, гад… И отношения с сестрой у него доверительные, раз выступают сообщниками. После войны эта особа носила имя Наталья. Не думаю, что она его сменила: документы были надежные. Фамилия же — любая. Что ей мешало выходить замуж? Допускаю, что сестра Зубова на постоянной основе живет в Сочи. Это странное совпадение, но… допускаю.

— Еще раз перебью, товарищ майор? — спросил Тимаков.

Присутствующие заулыбались.

— О нет… — взмолился Верест. — Знаешь, Тимаков, я прихожу к пониманию, что тебя нужно воспринимать именно таким, какой ты есть. Спрашивай.

— Что по брату? — он кивнул на снимок.

— Ничего. Есть информация, но неподтвержденная, что брат Борис не дожил до наших дней. Еще вопросы?

— Никак нет, товарищ майор.

— Все усилия — на поиски сестры. Шум не поднимать. Постовых милиционеров, участковых привлекать можно, но без рекламы. Да, найти человека в большом городе, имея лишь фото, — это что иголку в стогу сена. Но мы же и не в поликлинике работаем? Привлекать все ресурсы. О случаях саботажа докладывать мне — разберусь. Из вот этого, — он кивнул на экран, — сделать фото, увеличить и максимально откорректировать изображение. Лицо фигурантки должно читаться. За работу, товарищи, солнце еще высоко. Тимаков, у тебя же не было вопросов!

Глава шестая

Вернуть вчерашних отдыхающих было невозможно. Но многие приходили каждый день, на это и был расчет. Сотрудники подходили к гражданам, представлялись, показывали фото. Практически все недоуменно пожимали плечами. Двое или трое вспомнили гражданку. На ней был только купальник — однотонный, сероватый, — в руке маска. В лицо не всматривались — лицо как лицо. Ничего отталкивающего, но и ничего такого, чтобы глаз не отвести. Прическа короткая, фигура на месте, но, увы, уже не девочка. За сорок — без сомнения. Сидела на песке, ничего не делала. Вещи и одежду где-то оставила — предположительно, в машине, причем поставила ее неподалеку, раз пришла в купальнике.

Двое видели, как она вошла в воду, натянула маску и нырнула. Вынырнула ли — уже не смотрели. Гражданка незнакомая, ничего