Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

В дверь негромко постучали.

«Надеюсь, это не Зубов с ответным визитом», — подумал майор и пошел открывать.

В коридоре стояла Алена Куприянова и застенчиво улыбалась, держа руку за спиной. Она переоделась, от нее приятно пахло.

— Алена? — растерялся Верест. — Что-то случилось?

— Нет, — она качнула головой. — Это обслуживание номеров. — Достала из-за спины бутылку грузинской «Хванчкары». — У тебя стаканы есть?

— Есть один, — вспомнил Верест. — Складной.

— Устроит, — кивнула Алена. — Разрешите войти, товарищ майор? Вы задерживаете человека с бутылкой.

— Да, конечно. — Он распахнул дверь. — Проходи… с бутылкой. Но, может, объяснишь…

— Не могу. Не знаю, как объяснить. А, придумала. Ты сегодня был очень расстроен тем, как закончился наш рабочий день. Я пришла сказать пару успокаивающих слов. Заодно отблагодарить. Помнишь, ты мне жизнь спас? Лично я до сих пор как вспомню, так вздрогну.

Она вошла, поставила вино на тумбочку. Смерила московского коллегу оценивающим взглядом, встала на цыпочки и поцеловала в губы. Словно молния прошла по всему телу. Майор растерялся — не сказать, что нецелованный школьник. Она засмеялась, забросила руки ему за шею и снова поцеловала — на этот раз обстоятельно и долго. Голова поплыла непонятно куда. Верест обнял Алену, стал осыпать поцелуями. Она подставляла лицо, смеялась.

— Подожди, — он опомнился, — ты же вроде замужем, объясни ситуацию.

— Лучше помолчи, — ее голос сорвался, губы задрожали. — Давай без лишних слов, еще успеем поговорить, хорошо? У тебя есть постель или что-то в этом духе? Ты же на чем-то спишь?

Он спал на продавленной гостиничной кровати — в принципе, односпальной. Но это уже не останавливало. В глазах потемнело, он плохо помнил, как они добрались до постели, стаскивая с себя одежды.

— Ложись, — прошептала Алена, протягивая к нему руки. — Ложись скорее… Ты уже лежал на мне сегодня, должен помнить, как это делается. Лично я почему-то очень хорошо запомнила…

Этот вечер обещал быть муторным, но почему-то все пошло по-другому… Односпальная кровать оказалась вполне вместительной, теснота не мешала. Нужно лишь теснее прижаться друг к другу. Какая-то дурь варилась в голове и в остальном теле. Кровать, слава богу, почти не скрипела, иначе сбежались бы со свечками все постояльцы! По потолку блуждали сумрачные тени, подглядывали. Алена сдавленно застонала, судорога пробежала по телу — такая упругая, что чуть не сбросила их с кровати. Лежали, тяжело дыша, смотрели, как скользят по потолку блики от далеких фонарей и проезжающих машин.

— И все же я повторяю свой вопрос, — пробормотал Верест. — Ты замужем?..

— Нет, — простонала Алена, — это не то, что я хотела бы сейчас услышать…

Она улеглась сверху, прижалась всем телом, заурчала, как сытая кошка. Впрочем, о полном насыщении речь пока не шла. Теплые руки побежали по телу. Следующий раунд длился дольше, но закончился так же головокружительно. Похоже, у Алены долго такого ни с кем не было, тем более с собственным мужем…

Они сидели, подбив подушки, отпивали по очереди из походного стаканчика. Вино было терпким, густым, неожиданно вкусным.

— Вообще-то, я не такая, — сказала Алена и засмеялась. — Жду трамвая и тому подобное. Смешно звучит, но правда. Сто лет никого не было.

— Я заметил, — подтвердил Верест. — То есть муж у нас прибыл прямиком из султанского гарема. Кажется, там их называют евнухи.

— Дался тебе этот муж, — проворчала Алена. — Жили ничего, цветы дарил, после работы встречал. Клялся в вечной любви, а я верила. Как не верить, мужик же никогда не врет. Он в прокуратуре трудится — правда, лишь до младшего советника дослужился, дальше умственные способности не пускают. Изменил мне со своей начальницей, а я как раз мимо их кабинета проходила. Ну, начальница — это святое, к тому же он парень смазливый, карьерный рост, все такое. Сообразил, что дал маху, прибежал каяться, опять божился, клялся в безумной любви, обещал, что больше никогда и ни с кем. И знаешь, я ему поверила. Даже простила. Ведь интим с начальством — это даже не интим, а так, производственная необходимость. Дело в другом. Вот смотрела на него — как он выкручивался, колени пачкал — и вдруг поняла: не люблю. Да и раньше-то не любила, просто наваждение какое-то опутало. Глаза вдруг открылись. Бывает же такое. Это случилось полгода назад. Мы никому не рассказывали. Было ли у них продолжение с Альбиной — не знаю. Мне до лампочки. Живем в одной квартире, спим в разных комнатах. Артем надеется, что со временем у меня все пройдет, будем жить нормально. Охотно верю, что любит. Из кожи лезет, чтобы угодить, уборку делает, ужин готовит — кстати, вкусно. Постоянно рассказывает, что у него на работе произошло, ругает Альбину. Иногда даже кажется, что у нас все нормально…

— Почему не разводитесь?

— Для Артема важна даже эта иллюзия. Родителей своих боится, коллеги будут судачить. Да и не может он без меня, с ума сойдет. Привыкла я к нему, все комфортно, накормлена, постирана… Вот ты готовить умеешь? Ну так, чтобы за ушами пищало?

— М-м…

— Понятно. А он умеет. Хорошая квартира со всеми удобствами, жалко разменивать. Все у нас нормально — ну так, внешне. Можно и без любви прожить. Зачем она нужна — эта любовь? Есть любимая работа, любовь к своей стране, вполне достаточно. Но вот как представлю, что он ко мне в постель лезет, озноб начинается, рвать тянет… Еще нальешь?

— Не налью, — вздохнул Верест. — Кончилась «Хванчкара». Уговорили мы с тобой эту бутылку и не заметили как. Будем без спиртного время коротать. Спать уже пора. — Он повернулся на бок и привлек девушку к себе. В ее глазах отражался мутный свет ночника — поблескивали грустные огоньки.

— Останусь у тебя, ладно? — прошептала Алена. — Я на машине, она во дворе. Это Артема машина, вместе ездим. Даже не Артема — его папа подарил на свадьбу. А папа у нас первый секретарь Октябрьского райкома… Завтра в Светлый вместе поедем — ты же хотел там еще раз кого-то опросить?

— Конечно, оставайся. Можешь и завтра остаться. Муж умом не тронется?

— Я позвонила ему, сообщила, что много работы и, возможно, ночевать не приду.

— Хорошо. Конечно, оставайся, я тебя просто не отпущу. Подожди, — Верест отстранился. — Когда звонила своему суженому, ты уже знала, что не вернешься?

— Ну, я предполагала, — Алена засмеялась, — или, скажем так, надеялась. Куда ты ушел? Иди ко мне…

— Но ты согласна, что так не может долго продолжаться? Просто выбрасывать из жизни драгоценные месяцы и