Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

— Прекрати, Олег. Драгоценное — это то, что сейчас. Иди сюда, куда ты отползаешь? Кровать уже кончается.

Они сдавленно смеялись, нежились, обнимались. Время текло неумолимо, но в сон пока не тянуло.

Глава седьмая

Солнце выбиралось из-за горы, озаряя округу ослепительным светом. Асфальтовая дорога убегала из-под колес. Трасса карабкалась на кручу, открывался живописный вид на море. Словно и не сентябрь. Все сияло, море переливалось оттенками бирюзы. Царил полный штиль.

«Жигули» третьей модели уверенно осваивали трассу. Эту марку Волжский автозавод производил уже пятый год. Машина имела серьезные преимущества перед предшественниками: продуманная конструкция, максимальная скорость — до полутора сотен километров, мощный двигатель, улучшенная отделка салона, хромированные элементы кузова. А главное — четыре фары.

Алена не первый год сидела за баранкой, вела уверенно, почти мастерски. Убедилась в безопасности маневра и уверенно обогнала громыхающий самосвал. Верест украдкой наблюдал за ней. Странно, дело разваливалось, но он неплохо себя чувствовал. Жизнь вдруг стала легка и удивительна. Алена тоже иногда поглядывала в его сторону, хитро улыбалась, но в целом от дороги не отвлекалась.

Сегодня было странное пробуждение. Майора обнимали, целовали, что-то шептали на ухо: мол, вставайте, товарищ майор, Родина не будет долго ждать. Потом они завтракали на скорую руку в едва открывшемся гостиничном кафе. Пожилая администратор с каменным лицом поглядывала на них крайне осуждающе, и Алена едва справлялась со смехом.

«Вы, кажется, влюбляетесь, товарищ майор», — удрученно констатировал Верест.

— Буду рад, если вечером заглянешь, — внезапно сказал он.

— Посмотрим, — у Алены заблестели глаза, она прикусила губу, чтобы не засмеяться. — Господи, да, конечно же, приду. Навру что-нибудь Артему.

— Наври… У вас очень странные отношения. Он будет за тебя бороться.

— Но ты же его поборешь? — Алена не дождалась ответа, понятливо кивнула. — Да ладно, я все понимаю. У Артема, несмотря на все его недостатки, есть огромное преимущество перед тобой: он никуда не денется. А ты уедешь — сразу, как закончишь свое дело. Или не закончишь: распишешься в собственном бессилии — и все равно уедешь. Это неизбежно, мы оба это знаем, поскольку оба — люди государственные, и от наших хотений ничего не изменится. Даже не возражай, а то взбесишь. Какие мысли по работе?

— Мысли были вчера, — признался Верест. — Сегодня каша. Не будем показывать пальцем на виновных. Зубов лишился сестры, может озвереть. Теперь я его персональный враг. Человеческая жизнь для него и раньше была дешевкой, а теперь и подавно. Что он станет делать? Я всю голову сломал. Затаится, станет ждать, пока все уляжется? Сразу постарается покинуть край? Думаю, второе. Некогда ему отсиживаться. Выполнить задание кураторов и ждать, пока те соизволят переправить его за кордон. Мог бы сам перейти границу — например, финскую, турецкую, — и у него бы получилось. Или отправиться в дальнее путешествие на Чукотку, где его точно не будут искать, переплыть Берингов пролив, притворившись белым медведем, — и упасть в объятия американских пограничников…

— Версия просто блестящая, — улыбнулась Алена. — Мы всегда считаем, что Америка — это где-то далеко, за Европой, за океаном. А на самом деле мы имеем с ней общую границу. Ширина пролива — какие-то восемьдесят километров, в ясный день видно в бинокль противоположный берег. Нужно только ехать в другую сторону… Надеюсь, ты шутишь?

— А кто его знает? — пожал плечами Верест. — Но дело в том, что Зубов сам за границу не побежит. Не выполнив поручение кураторов, он станет нежелательной персоной на Западе, надеюсь, он это понимает. Поэтому по логике вещей он будет спешить покинуть черноморское побережье и ехать дальше. А дальше, выйдя из опасной зоны, он ничем не рискует. То есть абсолютно ничем. Мы не знаем, куда его понесет. Можем лишь предположить, что это Урал, Сибирь или Дальний Восток. У него другая внешность, другие документы, даже голос, скорее всего, другой. Ты представляешь, как можно поймать такого человека? Лично я — нет. А счастливый случай срабатывает как-то не всегда.

— Это так, — согласилась Алена. — Всегда срабатывает лишь несчастный случай…

За спиной требовательно загудели. Их догнал тяжелый грузовой ЗИЛ, пристроился в хвосте. Лихачей хватало и на опасных горных трассах, но чтобы они управляли тяжелыми грузовиками — такое случалось нечасто. Алена вскинула голову к зеркалу. Она шла с нормальной средней скоростью.

— Ты что, дурак? — рявкнула она. — Как я тебе уступлю? Обгоняй, раз такой нетерпеливый, на тот свет торопишься!

Грузовик не отставал, он почти касался заднего бампера. Солнце отражалось на лобовом стекле, пряча лицо водителя. Встречные машины шли одна за другой. Водитель ЗИЛа нетерпеливо сигналил. Видимо, у парня не в порядке было с головой. Дорога тянулась по краю крутого обрыва, обочин в этом месте практически не было. Слева проезжую часть подпирали массивные скалы.

Наконец на встречке образовался просвет, водитель грузовика пошел на обгон. Кабина поравнялась с «Жигулями». Что-то было не так. Лицо шофера пряталось в тени, но как-то хищно горели глаза — он смотрел в их сторону. Как же плохо в это безмятежное утро работала голова!

— Осторожнее! — вскричал Верест. — Это Зубов! Тормози!

Мог бы и раньше догадаться, что этот тип будет мстить за сестру — со всей жестокостью и изощренностью. Алена ахнула, выжала тормоз, но удар в левый борт уже произошел! «Жигули» тряхнуло, стремительно приближая к обрыву. Паника ударила в голову. ЗИЛ оторвался, сместился влево. Алена яростно выкручивала баранку. Вылетел из-под колес полосатый столбик — он не смог сдержать автомобиль. Колеса прошли над пропастью, Верест в ужасе смотрел, как бездна несется в глаза: море где-то внизу, зеленые массивы, крыши зданий, разбросанные по живописному побережью…

И все же задний привод выручил — пришпорил накренившийся автомобиль, выбросил с опасного участка обратно к дороге. От сердца отлегло. Но ненадолго. Тяжелый грузовик находился рядом, он никуда не делся. И встречная полоса, как назло, оставалась свободной. Он снова ударил, на этот раз в заднюю часть, и сам при этом резко отстал. Тормоза не работали, машина продолжала движение по инерции. От удара ее развернуло на сто восемьдесят градусов и вынесло на край обрыва. Педали и рулевое управление отказали, распахнулись обе передние двери. Но колеса заклинило в расщелине на самом обрыве, «Жигули» застряли. Обрушилась земля с камнями у самой кромки. Автомобиль просел, накренился.

Верест видел лишь объятые ужасом глаза Алены. Торжествующе прорычал грузовик, поехал дальше. Верест схватил Алену за ворот, поволок на себя. Теоретически могли успеть. Она вскричала от боли: застряла нога. И вдруг в глазах ее что-то зажглось — решимость