Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

Лейтенант резко замолчал, задумался.

— Вы о чем, товарищ майор? Я вроде пристроен…

— Да все ты понял, — усмехнулся майор. — Предлагаю поехать со мной и продолжить это дело. Ты увлекся, я вижу. Голова у тебя варит, переигрываешь своих коллег и даже меня. С твоим начальством я договорюсь. Встанет в позу — надавим через Москву. Закроем это дело — и у тебя отличные перспективы.

— Я — за, товарищ майор, — не задумываясь сказал Тимаков. — Когда едем?

— Да уж, скорее, летим… Согласовать все надо, утрясти. У тебя семья есть? Девушка там или, не дай бог, жена?

— Девушка есть, — смутился Денис, — ну как есть… Она еще не знает, что она моя девушка… Я с мамой живу, надо мной все коллеги посмеиваются…

— Потрясающе, — вздохнул Верест, — он еще и с мамой живет. Ладно, собирайся в командировку. Выдвигаемся завтра. Подчиняешься беспрекословно, умничаешь только по команде, все ясно?

— Так точно, товарищ майор.

— И помни, боец, что я иду на поводу твоих измышлений. Твои выводы логичны, но это всего лишь выводы. Реальная жизнь может с ними разниться. Если ты ошибся и мы напрасно потратим время и государственные деньги, пощады не жди. Ладно, не пугайся, отчасти я шучу. Но представь, что случится, если мы ошибаемся. Сколько еще людей погубит этот черт, какой вред нанесет стране, помимо уже нанесенного. Есть соображения, где можно перехватить поезд?

— Да, товарищ майор. Я все продумал. Надо вылетать в Казань. Рейс в начале одиннадцатого. От Казани до Зеленодольска сорок четыре километра. Вполне успеем, если решите вопрос с автотранспортом. На станцию Зеленый Дол, это Горьковская железная дорога, наш поезд прибывает примерно в четырнадцать часов по местному времени, стоянка поезда — пять минут.

Глава восьмая

Авиалайнер два часа болтался в воздухе. Пассажирам не везло — воздушные колдобины шли вереницей. «Турбуленция, однако», — бормотал сосед справа, пожилой, в очках, с седыми кудряшками, и прижимал к груди портфель, чтобы не потерять при столкновении с землей.

Соседу слева было до лампочки — Дениска спал и сладко причмокивал. Где он шатался в последнюю ночь, история умалчивает. В аэропорт прибежал взъерошенный, какой-то мятый, но довольный — в отглаженных мамой брюках, в тонкой светлой ветровке, с которой забыл отцепить магазинный ярлычок.

Летать на самолетах этот парень не боялся. Открыл глаза и пошутил, когда тряхнуло в первый раз: мол, что такое смерть, товарищ майор? То же самое, что уснул, только не просыпаешься. И снова сладко засопел.

Верест перед отправкой в аэропорт заскочил в больницу. Шел по коридорам с колотящимся сердцем. Но нет, сегодня был не этот день. Алена дышала, но в себя не приходила. В дверях столкнулся с мужем — тот был бледный, как моль, настрадался, бедняга. Собрался было что-то сказать — возможно, получил «секретную» информацию. Верест нахмурился: «Пройти разрешите, гражданин?» — и больше не смотрел в его сторону. Не имелось расположения участвовать в любовных треугольниках и прочей геометрии.

Состояние было адское. Словно предавал эту девушку. Он должен находиться рядом, ждать, когда она придет в себя! А не гоняться по стране за упырями! Посидел у кровати, молча посмотрел на спокойное лицо, потом резко поднялся и вышел. Пару минут поговорил с доктором. Естественно, тот сделает все, что в его силах. Ведь он давал когда-то клятву советского врача, а это не какая-нибудь клятва Гиппократа, которую дают молодые специалисты.

Он не мог избавиться от этого наваждения. Лицо Алены стояло перед глазами. Казалось, она не дышит. Но, согласно приборам, жизнь в ней теплилась, а приборам виднее…

Посадка прошла успешно. Пассажиры шутили: советские дороги — они и в воздухе советские дороги. Крамолы в этих словах, к сожалению, не было. Вся страна читала журнал «Крокодил» и смотрела киножурнал «Фитиль».

Аэропорт Казани гудел, как растревоженный улей. Народ давился в очередях у стоек регистрации. Росло как на дрожжах благосостояние народных масс — большинство уже могло позволить себе дорогостоящие перелеты.

Капитан со сложно произносимой фамилией доложил: машина готова, до вокзала в Зеленодольске домчит за час. К услугам товарищей чай, кофе, легкие закуски. Можно позвонить из секретной комнаты, оборудованной телефонной связью. Время терпело.

Верест отправился к телефону. Пока он вел переговоры, лейтенант Тимаков за дверью разминался легкими закусками и общался с очаровательной сотрудницей аэропорта. Ушел сигнал в Новосибирск — тамошним товарищам. Товарищи приняли к сведению. «Озадачились» коллеги на транспорте в Зеленодольске. Сообщал капитан Кондратьев из Сочи: установлена личность погибшего на станции. Некий гражданин Махмудов, ехал с пересадками из Поти в Воронеж. Что именно произошло, пока не установлено. Связались с женой. Махмудов был одет в светлый бежевый плащ, того же оттенка шляпу, из вещей был лишь кожаный портфель с едой и сменной одеждой.

Опрошены работники железнодорожной станции в Адлере, сотрудники линейного отдела милиции, патрулировавшие перрон. Люди видели гражданина в подобном плаще и шляпе, при нем, кажется, был портфель. Садился то ли в третий, то ли в четвертый вагон. Проводниц, к сожалению, опросить невозможно — они трясутся в вагонах по просторам страны вместе с предполагаемым преступником.

Верест насторожился, перезвонил коллегам на транспорте, раздал инструкции: выявить, вести, ни в коем случае не брать. Преступник не должен почувствовать слежку.

Тимакова пришлось за уши отрывать от очаровательной сотрудницы «Аэрофлота». Он что-то черкал ей в блокноте, видимо, свой номер в Сочи, девушка при этом загадочно улыбалась. Она была хороша собой.

— Губа не дура, Тимаков, — одобрил выбор подчиненного Верест, выталкивая парня из здания аэровокзала. — Скажи мне, Казанова, какого хрена ты снимаешь девчонок, когда у самого невеста в Сочи?

— Нет больше невесты, товарищ майор, — сокрушенно вздохнул лейтенант. — Между нами все порвато, и тропинка затоптата… Так и сказала моя Вероника: «Я уже и не помню тебя, Тимаков». В школе нам, дескать, было весело, но давно прошли школьные годы чудесные. Замуж ей надо — за надежного основательного человека. А я ей таковым не кажусь, она даже не поверила, что я в КГБ работаю. Вру, мол, все, цену себе набиваю. И удостоверение мое мошенники на коленке сделали, она сама такое может нарисовать. В общем, дура оказалась, — Дениска сделал обиженное лицо. — Да ну ее в баню. Знаете, товарищ майор, я даже не расстроился, вся жизнь еще впереди.

— Это точно, боец, — согласился Верест. — Об одном тебя прошу: не забывай, что мы едем не в любовное путешествие. А то быстро сдашь свое поддельное удостоверение и отправишься в ближайшее ЖЭУ махать метлой.

Капитан