Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

молотил по бетонным плитам. С достоинством, плавно набирая скорость, уходил последний вагон. Верест кинулся за ним. Вот до чего доводит самодеятельность некоторых некомпетентных товарищей! Он запыхался, вскочил на подножку уходящего вагона. Проводница еще не закрыла дверь, бросилась, как на амбразуру. Мысленно отметилось: такими бюстами не амбразуры — оконные проемы затыкать можно.

— Граждане, вы куда?!

Возникло ощущение, что сейчас она столкнет его под откос — столько праведного гнева было в работнице железной дороги.

— КГБ, — буркнул Верест, запрыгивая на рифленую накладку. Сунул руку в карман, показал удостоверение.

— Ой, — опешила проводница и сразу стала мягкой и пушистой. — Вы не успели купить билеты, товарищи?

— Вроде того, — согласился Верест, — ступайте в свое купе и постарайтесь нас забыть. Дверь закроете позднее.

— Хорошо, я поняла, поняла, — закивала проводница и тихонько бочком протиснулась в проем.

— Товарищ майор, а ничего, что я бегу рядом с вагоном и про меня, кажется, забыли? — прохрипел Тимаков. — А дорожка вот-вот оборвется, придется бежать по щебню…

Ну надо же, какие мы нежные. Поезд ускорялся, Тимаков пытался схватить поручень, но тот ускользал. Майор нагнулся, схватил парня за руку и втащил в вагон.

— Благодарю, товарищ майор, вы так добры… — Со лба парнишки градом катился пот, физиономия раскраснелась.

Олег прислонил лейтенанта к стене, закрыл дверь. Тот не мог отдышаться, сполз по стенке. Сумки с личными вещами не потеряли, предусмотрительно заранее закинули за спины.

— Я покурю, если не возражаешь, — буркнул Верест, отправляя руку в карман за сигаретами.

— Ради бога, товарищ майор, травитесь на здоровье…

Верест угрюмо уставился на лейтенанта. Тот смутился:

— Виноват, товарищ майор.

— Да нет, ничего, — Олег усмехнулся, — просто напомнил.

Действительно, что может быть полезнее для здоровья, чем закурить после бодрящего бега?

Поезд разгонялся, оборвался городок, потянулись сельские пейзажи.

— Скоро снова Казань, — напомнил Тимаков. — Вертимся по кругу, товарищ майор, а толку никакого.

— Так предложи решение, ты же умный.

— Я не настолько умный, товарищ майор, я обыкновенный. Только умею подмечать разные мелочи и машинально все запоминаю. Зубов в поезде, товарищ майор, тут и к бабке не ходи. Он мог и не видеть, что наши коллеги в Зеленом Доле кого-то вывели. Как бы он увидел? Выводили из первого вагона — и сразу в здание. Но мало ли, мог что-то увидеть во время задержания… Не боитесь рисковать? Он знает вас в лицо, а вы его — нет. Во всяком случае, узнаете не сразу. И эта задержка может дорого стоить. Мое лицо он тоже может знать. Он следил за вами в Сочи. Мог срисовать нас всех. Сомневаюсь, но вероятность есть. В данный момент он, скорее всего, ни о чем не догадывается, наслаждается путешествием.

— Вот именно, бдительность притуплена. Ловить его во время остановки в Казани или, боже упаси, в Новосибирске — роты солдат не хватит, чтобы все оцепить. Верный способ все похерить, понимаешь? Надо постепенно осваивать поезд, беседовать с проводниками. На крупных станциях отсиживаемся и ничего не делаем. Ты прав, я Зубова узнаю не сразу, но он меня — сразу, и, надеюсь, машинально выдаст себя. Следи за реакцией и поведением окружающих. До Казани сорок минут. Дойдем до вагона-ресторана, там пересидим длительную остановку. В каком вагоне у нас ресторан — в восьмом? В девятом?

— Между восьмым и девятым. Вы редко путешествуете поездами, товарищ майор.

Заходить в каждое купе было глупо и опасно. Верест медленно шел по проходу. Такое ощущение, что вызывал огонь на себя. Но иначе невозможно. Остановить поезд в чистом поле и весь перетрясти? У него нет таких полномочий. На это не хватит ни ресурсов, ни начальственной воли. Вооружен ли Зубов? Вопрос интересный. Пистолет у него есть, но вот добыл ли он боеприпасы? Это непросто — даже беглому офицеру госбезопасности.

Ребенок пробежал по коридору, шмыгнул в свое купе. Молодая парочка стояла у окна, трогательно держались за руки. Люди возвращались с отдыха — разморенные, загорелые. Толстяк в спадающих трениках побежал за кипятком к титану, быстро налил стакан, вернулся обратно.

Олег добрался до конца вагона, притормозил. Тимаков отстал, заглянул из интереса в открытое купе. Перехватил строгий взгляд начальства, ускорил шаг. Дверь в купе проводницы была приоткрыта. Верест вошел, доставая удостоверение. Вышел через пару минут. Знакомая проводница продолжала источать елей. Внимательно разглядывала предъявленные фото и безликий фоторобот. Одинокий мужчина — светлые шляпа, плащ, кожаный портфель? Никто не соответствовал данным критериям. Были шляпы, были плащи, а также одинокие мужчины — но все не то.

— Товарищ майор, а вдруг он уже не одинокий? — предположил Тимаков. — Познакомился с какой-нибудь вдовушкой, едут теперь вместе? Да и плащ убрал подальше, шляпой не светит…

— Да типун тебе на язык, — обозлился Верест. — Знаешь, Тимаков, подобные умозаключения я и без тебя могу делать. Если говоришь — то только по существу, договорились?

— Кстати, по нашему существу, товарищ майор, — осенило Тимакова. — Идея с вагоном-рестораном — это правильно. Только не надо оттуда уходить, там и поедем. Пусть только пикнут. Как считаете, Зубов придет в ресторан? Обязательно. Уже приходил, и не раз. Не похож он на человека, готового питаться вареными яйцами и домашней курицей, завернутой в фольгу. Где он все это возьмет? Все, что вы о нем рассказывали… Ну не готов. В случае необходимости — да. Но в чем необходимость? Он чувствует себя в безопасности. Он уже двое суток находится в этом поезде! Пойдемте сразу в ресторан, заодно и поедим. Ну прикроетесь какой-нибудь вазочкой, чтобы посетители вас не сразу замечали.

— Так, убавь громкость, — нахмурился Верест. — Пассажирам незачем знать о наших планах. В остальном ты прав. Признайся, проголодался?

Снова все пошло не по плану. В вагоне-ресторане было относительно людно, половина столиков занята (снова к вопросу о растущем благосостоянии советских граждан). На кухне за перегородкой что-то парило и дымилось. Пробежала официантка с подносом. Судя по запаху, сегодня кормили говядиной. Вдобавок для особо желающих — рыба. Как бы даже не палтус.

Верест вошел первым, не спешил ступать в проход. Обычное поведение для посетителей такого рода заведений — изучить обстановку, выбрать столик.

— Мужчина, вот какого вы здесь встали? Мешаете работать, — проворчала та же официантка.

Теперь она из кухни выносила полный поднос. Высший, должно быть, пилотаж — донести все это до потребителя в условиях жесткой качки и ничего не уронить.

— Прошу прощения, — Верест подвинулся.

Работница смерила его более вдумчивым взглядом и прошла мимо. Поезд нещадно тряхнуло. Она и на этот раз устояла. Зазвенели хрустальные фужеры, один из них опасно накренился, но вернулся