Тени над Невой - Янина Олеговна Корбут

– Молодость эгоистична.

– Между нами говоря, та ещё вертихвостка. Молодая, а ушлая. В сына хозяйки глазками так и стреляла. А он на неё даже не глядел, хотя девка красивая. Глаза ярко-васильковые, нос вздёрнут, брови вразлёт.

Выслушав все сплетни кухарки, часть из которых была не только занимательной, но и полезной, Лавр вернулся к мужчинам.

– Интересно, зачем преступник выбил дверь? – подумал вслух Смородинов. – Она точно пустила его сама, не удивилась, что он появился не через центральный вход. Если прислуга не лукавит, конечно.

– Чтобы скрыть тот факт, что Нева Леонтьевна его впустила сама, – заявил Лавр и уточнил:

– Кто мог вот так запросто зайти с этой стороны?

Жемочкин пожал плечами:

– Я, сын Невы, Алексахен, горничная, конечно. Прислуга тоже свободно передвигалась по дому.

Лавр объяснил, что лимонад кухарка заносила Неве в девять часов, хозяйка была в спальне, причёсывалась или что-то в этом роде.

– Вы явились домой в двенадцать. Следовательно, преступник появился где-то в этом промежутке. Кстати, где сын Невы Леонтьевны?

– Два дня назад они рассорились… по известным вам причинам. И он не ночевал дома. Нева сказала, что Алексахен поехал погостить у своего приятеля, сына того самого Обомленского. Конечно, она переживала.

– Вы хорошо осмотрели комнаты? Ничего не пропало?

Жемочкин поморгал, потёр глаза и с видимым усилием стал изучать комнату.

– Сейф я сразу осмотрел, он закрыт, то есть не это было целью преступника. Да плевать, даже если пропало, главное сейчас – найти Неву!

– И всё же, присмотритесь. Вот тут, к примеру, виден явный след. Будто что-то стояло. Круглое.

– Да, точно… Статуэтка! Круглый божок, символ богатства. Его Неве дарила то ли бабка, то ли тётка. Она его любила, считала талисманом.

– Большой?

– Довольно увесистый.

И Смородинов, и Заболоцкий, и сам Лавр, присев на корточки, принялись осматривать пространство под диванами и тумбами, углы, подоконник. Божка нигде не оказалось.

– Горничной сегодня нет, может, она и убирала статуэтку…

Вызванная ещё раз кухарка, заплаканная и пропахшая сердечными каплями, вспомнила, что божок вроде бы стоял на столе. По крайней мере, когда она принесла кувшин с лимонадом.

– Интересно. Значит, преступник забрал статуэтку…

Заболоцкий и его коллега, прибывший криминалист с чемоданчиком, приступили к замерам следов обуви, отпечатавшихся на дверях. Лавр мучительно размышлял о том, чем может быть полезен. Конечно, он тоже первым делом обратил внимание на размер отпечатка. Тот был огромным. У Жемочкина же нога была довольно миниатюрная для мужчины. Навскидку – размер сороковой, не больше. Конечно, задайся он целью инсценировать нападение на собственную жену, мог бы специально надеть туфли большего размера, чтобы запутать полицию. Он подошёл к Заболоцкому, присел и уставился на след.

– Что думаете? – обратился Лавр к сыщику, чтобы выказать уважение.

– Что тут думать? Надо проверить сына. Они рассорились, вот он мамашу и шваркнул по башке статуэткой. Я осмотрел его комнату, у него как раз большой размер ноги.

След удара был и на дверном косяке – слегка смазанный, но всё такой же большой.

– Глядите, Заболоцкий, а это же пятнышко крови…

– Где?

– Возьмите лупу! – обратился Лавр к криминалисту. – Вот тут, в самом центре.

– Похоже…

– Значит, он ранил её. Скорее всего, тело где-то в доме! Если бы он, как говорит муж, пытался увести её силой, кровь была бы где-то ещё.

– Мы всё осмотрели!

– В доме есть кладовая? Тайная комната?

– Вы о чём? Какая тайная комната? Кладовая в кухне, её открывали, разумеется.

Лавр вошёл в спальню, ещё раз осмотрел её и принялся простукивать стены. Ничего. Тогда он залез под кровать, вылез и стал прыгать по паркетному полу под недоумёнными взглядами Жемочкина и Заболоцкого. Смородинов, скрестив руки на груди, терпеливо наблюдал за действиями Лавра, словно чего-то ждал.

Прыгая, Лавр заметил, что ковёр сдвинулся в сторону. Паркетная доска, ранее находившаяся под ковром, оказалась более насыщенного цвета. Присев на корточки, Лавр полностью откинул ковёр и удовлетворённо хмыкнул:

– Тут кольцо! Смотрите, это дверца в подпол!

Заболоцкий кинулся к Лавру и, едва ли не оттолкнув того, потянул за кольцо.

Всё это время Жемочкин бормотал что-то вроде «впервые вижу».

– Что там? – крикнул Смородинов, заметив, как вытянулось лицо Заболоцкого, склонившегося над подполом.

Жемочкин бросился к подполу. Лавра снова отпихнули, в этот раз досталось и Заболоцкому. Хотя тот сам был рад оказаться подальше от ямы с трупом Невы Леонтьевны. Доктор страшно закричал.

Когда Смородинов и Заболоцкий подхватили стремительно теряющего сознание Жемочкина, Лавр, наконец, смог рассмотреть всё сам.

В подполе, оборудованном под потайную комнату, на полу лежало тело купчихи в чёрном халате с красными розами. У неё была размозжена голова. Вокруг рассыпавшихся в беспорядке рыжих волос ореолом растеклась лужа крови.

* * *

Лавр шагал домой пешком. Так ему лучше думалось. Он анализировал случившееся. Очевидно, что купчиха была дома и никуда не собиралась, раз уж расхаживала в халате. Однако она впустила своего убийцу, пила с ним лимонад, но в какой-то момент поняла, что он опасен. Забежав в спальню, Нева успела закрыть дверь на ключ и ринулась в вожделенный подпол, но не успела закрыться. Хотя такая возможность была. Подпол запирался изнутри на задвижку. Вот почему никто ничего не услышал бы, даже будь кухарка в соседней комнате. Погреб скрадывал звуки, это они с Заболоцким сразу проверили.

Кстати, оказалось, что в подполе купчиха хранила документы и деньги. У Лавра сразу же мелькнула мысль: а так ли она доверяла молодому мужу, раз он о существовании тайной комнаты даже не знал.

Итак, преступник выбил дверь в спальню Невы ногой и, ринувшись за купчихой в подпол, разбил ей голову. Была ещё одна интересная деталь. На шее Невы остались следы пальцев, то есть изначально он её попытался душить. И если обувь большого размера мог надеть и муж, то следы пальцев свидетельствовали о том, что и руки у убийцы были огромные.

Поэтому Жемочкина из числа подозреваемых Лавр вычеркнул сразу. Его небольшие мягкие руки он запомнил ещё в прошлый раз, когда доктор осматривал его. Да и алиби могли подтвердить все работники больницы. В указанное время он, как сам утверждал, находился на собрании с тремя докторами.

Оставался сын Невы, который, конечно же, становился первым подозреваемым. Правда, здесь работать должна была уже полиция. Лавр чем мог, тем помог. Однако задаток, который он взял у Невы, тяжёлым грузом лежал на сердце. Что, если это был тот же нападавший, что и тогда, с мешком? По словам Невы, это был крупный мужчина с сильной хваткой. И всё-таки отталкиваться надо было от того, что