Тени над Невой - Янина Олеговна Корбут

совершенно белый для маскировки на снегу. Он известен как символ королевской семьи. Тем не менее животное на картине, несомненно, хорёк, скорее всего, большой самец. Короткохвостая ласка – миниатюрное создание, самые крупные особи весят чуть более четверти килограмма, в то время как «горностай» на картине да Винчи размером с котяру. Так что не будьте так критичны к этим милым зверькам и их коронованным владельцам.

– У богатых свои причуды. Впрочем, так было всегда: богатые смеются, бедные плачут…

– Не может быть оправдано никакое неравенство, кроме того, которое создано природой в виде различия между отдельными людьми.

– Ладно, о ваших современных взглядах мне уже известно. А теперь давайте, возвращайте всё назад, немедленно! Выгоняйте душу Летаева из хорька, я верну его во дворец, и забудем обо всём. Взамен, обещаю, я оставлю вас в покое. Скажу Неве, что вы чисты аки ангел. И забудем друг друга, как страшный сон.

Сказав про Неву, Лавр мысленно содрогнулся. Он вспомнил свой горячечный сон. Почему же он не увидел ничего о похищении Ирины? Почему ему явилась Нева Леонтьевна? Как обычно, видение было не только бесполезным по сути, но и шло с запозданием. Если он расследовал одно дело, видение приходило непременно по-другому.

– Говорила же, за этим нужно к старцу Проскудину. Душа ростовщика дала Летаеву только заговор на расщепление души. Всё остальное – это уже магия высшего порядка, а книги по магии официально уничтожены. Только в поселении Проскудина, по слухам, ещё есть какие-то старинные рукописи. Ведь старец раньше служил семье императора и считался самым могущественным колдуном в империи. В изгнании он мог растерять свою силу, но с таким простеньким делом уж точно поможет. Говорят, к нему ездят в паломничество по разным нуждам. И он почти никогда не отказывает.

В этот момент хорёк Летаев понял, что его жизнь никогда больше не будет прежней. Конечно, ему всё равно надо было к старцу, но он рассчитывал на приятное путешествие в теле молодого человека, дворянина. Теперь всё осложнялось тем, что он стал пропавшим королевским хорьком, а Лавра придётся тащить с собой.

Хорёк горестно взвизгнул. А потом и вполне по-человечески выругался.

– О! Дар речи проснулся! – съязвил Лавр. – До этого вы, сударь блохастый, молчали.

– Меня и так всё устраивало. Шучу. Просто я временами как будто снова становлюсь хорьком: ничего не соображаю и только хочу жрать. Сейчас вот выплыл из густого тумана, где валандался мой разум.

– То есть вы предлагаете мне тянуться к старцу с вами?

– Почему с вами? С ним, – указала на хорька Алвиана.

– Ха! Вот это вы чу́дно придумали! Заварили кашу, а теперь в кусты? Нет уж, вы должны сполна ответить за свои фокусы. Это ваша задача – объяснить старцу, что во мне сидит пакостная сущность хорька, то есть революционера. Я даже не знаю, что хуже!

В этот момент в цветочную лавку вбежал его знакомый мальчишка-посыльный. Завидев Лавра, он радостно выдохнул:

– А я же так и сказал господину Смородинову, что вы, видать, туточки. Он велел за вами ехать, и чтобы в дом Невы Леонтьевны Жемочкиной, значица, вас привезть.

– Не до визитов мне сейчас!

– Дело срочное, так он и сказал, – важно насупившись, заявил малец.

– Да что там сро…

– Купчиха пропала! – выпалил малец, раздосадованный недогадливостью Лавра. – Ой, мне болтать не велено…

– Как пропала? Когда…

– Езжайте! Пусть Летаев пока у меня побудет, – тихо сказала Алвиана, глазами указывая на хорька, занырнувшего в широкий рукав её платья.

Сам не зная зачем, Лавр погрозил Алвиане (или Летаеву?) пальцем и сказал:

– Этого ещё не хватало! И… вот что… Тихо тут мне… Я скоро вернусь!

Чёрный халат, красные розы

Экипаж мчал его по улицам Гатчины, и он, как мог, пытался не думать об ужасной ситуации, в которую попал. Ещё пару дней назад он был свободен и волен решать, как провести свой день. А теперь должен был решать ворох свалившихся на него проблем. И всё из-за этой Алвианы! Зачем он только ввязался в дело Невы? И что она вздумала пропадать?

Лавр попытался отвлечь себя созерцанием богатых домов. Каждый гатчинский домовладелец старался придать своему жилью неповторимый колорит, наделить его собственным лицом, сделать непохожим на соседние здания.

Слева и справа от усадебного дома Невы Леонтьевны симметрично расположились флигели – одноэтажные постройки. Они выступали немного вперёд основного здания, как бы замыкая с боков парадный двор, и были соединены с домом переходами. Во флигеле обычно находились комнаты для гостей и жилые помещения для прислуги.

Сыщики уже осматривали сад, и Лавр понял, что дело серьёзное. Отпустив извозчика, он беспрепятственно присоединился к ним, пользуясь близким знакомством с полицмейстером Смородиновым. Жена Смородинова была лучшей приятельницей матушки, и Лавр часто бывал в участке, ещё будучи юным гимназистом.

Охранники, которых Лавр раньше видел при больнице, с ошалелым и бестолковым видом слонялись перед домом. Войдя в дом, он сразу же обратил внимание на обилие красивых деталей интерьера: часы, гравюры, табакерки, конторки, был здесь даже клавесин. Это говорило о том, что хозяйка усадьбы знакома с западноевропейской культурой, увлекалась искусством: музыкой, живописью, театром. Всякий предмет тут был со своей историей: антикварная лампа с тусклым светом дышала мягким сиянием, а старинные часы на стене тикали размеренно, напоминая о том, что время неумолимо движется вперёд, даже если хозяйка этих часов уже мертва.

«Мертва? Господи, что за мысли лезут в голову. Это всё из-за моего ужасного видения…»

Полицмейстер Смородинов, любивший заезжать к Лисицыным на дегустацию свежей сливовой наливочки Дуняши, сейчас имел крайне удручённый вид. Очевидно, случилось страшное. Оказалось, сейчас Смородинов приехал по личному звонку доктора Жемочкина.

– Семён Аристархович, что здесь?

– Лаврик, как хорошо, что явился. Нева Леонтьевна… пропала!

– Как пропала? Я её недавно видел…

– Именно! Супруг её так и сказал, что она дело с тобой имела. Оттого я и послал…

– Официального согласия я не давал, – замялся Лавр, не желая сознаваться в запрещённом деле.

Смородинов, оглянувшись, махнул рукой:

– Да не в том дело, я же сейчас с тобой неофициально. Знаю, что ты в некотором роде обходишь закон. Но то, что не запрещено, то разрешено. Будем считать, ты просто близко общался с Невой последнее время. Знал, что её беспокоит. Может, у тебя есть идеи, куда она могла исчезнуть?

– Где муж?

– Жемочкин даёт показания, там мой Глеб Заболоцкий его опрашивает.

– А прислуга?..

– Из этих объяснений больше ахов, охов, восклицаний да несвязного лепета. Ничего не понять. Говорят, ничего не замечали. А ты бы, может, пригляделся… Ну,