Тени над Невой - Янина Олеговна Корбут

В этот момент молния ударила в крышу, гром затрещал, имитируя звук большого барабана, призывающего к действию. Он прокатился по округе, отзываясь эхом, и затух. А Лавр невольно вскрикнул от внезапной боли, будто пронзённый копьём в область затылка.

Лисицын упал сначала на бок, потом повернулся на спину. И всё вокруг затихло. Тишину чердака ничто не нарушало, кроме яростных капель дождя, выстукивающих по крыше свой весенний полонез…

* * *

Сначала он почувствовал аромат сирени. В голове сразу же промелькнул образ Алвианы, правда, его почти сразу вытеснил образ рюмки водки и солёного огурца.

Открыв глаза, Лавр решил, что видит сон. Он даже помотал головой и фыркнул, как ездовая лошадь, но возле него действительно сидела на корточках Алвиана. Она явно промокла под дождём больше, чем сам Лавр. Рядом стоял ручной масляный фонарь, а на плече девушки сидел… хорёк.

– Вы как? – испуганно спросила Алвиана, ощупывая его лоб. Лавр сам не понимал, как он. Что-то было не так, но пока разобраться в себе не мог. Что с ним случилось? Очередной приступ? Но никаких видений и озарений в этот раз не случилось. Может, в него ударило молнией?

Последнее предположение, кажется, он пробормотал вслух. И поинтересовался, как Алвиана оказалась на его чердаке.

– Я… хотела с вами поговорить, – пролепетала девушка смущённо и погладила хорька. – Поднялась, а тут вы лежите. И хорёк по вам бегает. Симпатичная у вас зверушка, никогда не видела белых хорьков.

– Первый раз его вижу. Я думал, он с вами пришёл. Кстати, осторожнее, вдруг он заразный.

Приглядевшись, Лисицын увидел, что на голове у хорька имеется тёмное пятнышко, удивительно напоминавшее корону.

Словно почувствовав, что его обсуждают, хорёк оскалился, соскользнул с плеча Алвианы и нырнул в своё прежнее укрытие – за корзину. Девушка вздрогнула и машинально отряхнула место, где только что сидел зверёк. Потом закрыла руками лицо и расплакалась.

– Я… Я так испугалась, что убила вас…

– Вы – меня?

– Простите…

– Это как? Вообще, что происходит? Я, конечно, стукнулся головой, но не до такой же степени.

Девушка, всхлипывая, виновато опустила голову:

– Не знаю, как это произошло, но в последние дни я как будто разное вижу и чувствую не так, как обычно. Вот и сейчас будто бы прилив случился, такой горячий, будоражащий. И тут ещё эта молния в крышу ударила, я сама не поняла, как… Но главное, он исчез, замолчал! Хвала небесам!

– Кто он? – окончательно запутался Лавр. Он подобрался и смотрел на девушку уже очень насторожённо.

– Голос этот…

– Почему так хочется водки с огурцом? – внезапно выпалил Лавр и сам себе удивился. А со стороны корзины вдруг кто-то недовольно проворчал:

– И не тебе одному.

Алвиана охнула, сползла по стенке и уселась, поджав под себя ноги.

– Ты что, здесь? – снова зашмыгав носом, обратилась она к корзине. Оттуда донеслось только недовольное шипение.

Лавр всё ещё ничего не понимал, а Алвиана неожиданно стукнула себя по лбу ладошкой:

– Господи, какой кошмар! Кажется, случилось страшное. Треть Летаева вселилась в вас, Лавр Викторович, а основная часть – в этого самого хорька.

– Откуда он здесь взялся?

– Кто?

– Оба! Какой-то хорёк, теперь ещё и Летаев! Это ваш сообщник?

– Летаев… Ох, это длинная история.

– А хорёк – короткая?

– Как я могу это знать? Да это и не так важно!

– Подождите, вы сказали: вселилась… – вдруг дошёл до Лавра смысл сказанного Алвианой.

– Важно то, что именно в этот момент хорёк случайно оказался на чердаке этого старого дома и стал тушкой для этого надоеды Летаева! Он же революционер! А теперь, выходит, он хорёк!

– Но-но-но, – возмущённо зацокал языком закорзиночный житель.

– И в вас часть его души! Это он часто твердил про водку с огурцом, которую пил накануне смерти.

– Вы городите какую-то ахинею! Нет во мне никакой души хорька, то есть революционера! Так, вы явно не в себе. Нам нужно успокоиться и начать сначала. Кто такой Летаев?

И вот тогда Алвиана, то плача, то смеясь, поведала Лавру печальную, а местами трагическую, историю Алексея Летаева.

– Он явился ко мне бестелесным призраком! Голосом, что назойливо бился в голове. Светящимся шариком. Проткни пальцем – и нет ничего. Стал убеждать, что он душа, зависшая между жизнью и смертью! И якобы другие души ему рассказали, что жизнь после смерти продолжается…

– Даже если так… Как вы могли согласиться на подобную авантюру?

– Я пришла сюда только с той целью, чтобы показать этому Летаеву: ничего не вышло! Хотела, чтобы он убедился в отсутствии у меня дара и отстал.

– А если бы затея удалась? Это же… преступление!

– Он не оставил мне выбора!

– Вы сами-то слышите, что несёте? Нева Леонтьевна права, у вас точно что-то не в порядке с головой.

– Всё у меня в порядке!

– Пусть так, вы слышите голоса и считаете, что не нуждаетесь в лечении. А вашему невидимому другу Летаеву понадобилось тело. Почему именно я?

– Да, признаюсь, это я рассказала призраку о вас. Вы меня разозлили своими угрозами, вы вздорный, въедливый и несправедливый. Вы обвиняли меня в том, чего я не совершала. А Летаев ныл, что ему предстоит покорно мотаться по городу среди таких же неприкаянных грешников, пока не удастся переродиться в новом теле.

– О, то есть этот Летаев решил не ждать милостей от рока, а в обход очереди вселиться в моё тело! – вскричал Лавр, вконец возмущённый логикой Алвианы.

– Поймите, его убили!

– Это, конечно, вас извиняет.

– Он хочет узнать, кто это сделал. Вот я и ляпнула, что для этих целей ему как нельзя больше подходит сыщик, который сможет параллельно расследовать дело.

– Я?

– Ну извините, других знакомых сыщиков у меня нет. Вы так бахвалились своими талантами! Я просто хотела, чтобы он отстал от меня. И потом, он обещал, что покинет ваше тело, как только сможет добраться до старца Проскудина.

– Зачем ему ещё и этот одиозный старец?

– Он хочет выйти из порочного круга перерождений и исчезнуть навсегда. Говорит, что для души нет хуже проклятия, чем висеть между небом и землёй. И только Проскудин, что обитает в далёких лесах Витебской губернии, может помочь.

– Это кто же его так просветил? Не знал, что у нас сейчас такие высокодуховные революционеры.

Почему-то этот покойный Летаев представился Лавру тщедушным очкариком с острым носом хорька и маленькими бегающими глазками мелкого воришки.

– Он связался с душой какого-то ростовщика, тот при жизни знавал одну старуху, занимавшую под проценты; она открыла ему много тайн загробной жизни в обмен на рассрочку.