Тени над Невой - Янина Олеговна Корбут

– Подтверждаю, – выкрикнул хорёк из своего убежища. Он всё ещё опасался вылезать.

– Так, всё, мне нужно успокоиться. Я в порядке, я это чувствую. Но мы не можем отрицать тот факт, что этот хорёк разговаривает. Как вы это сделали?

– Я прочитала заклинание на расщепление души.

– Откуда у вас эта гадость?

– Летаев продиктовал. А ему – эта душа ростовщика. Мне кажется, на самом деле это был никакой не ростовщик, а нечистый дух.

– Именно, – чихнув, подтвердил хорёк. – У вас тут пыльно…

Лавр ещё какое-то время сидел молча, пытаясь переварить услышанное, Алвиана всхлипывала и оправдывалась, хорёк чихал.

Вспомнив, что с утра ему предстоит поехать во дворец, Лавр встрепенулся:

– Ладно, утро вечера мудренее. Как вы собираетесь добираться домой?

– Пешком.

– Я вас провожу. А хорёк пускай пока побудет у меня. Для уверенности, что вы всё это придумали, чтобы меня напугать.

Гатчина, милая Гатчина

Утром Лавру стало не до хорька. Ещё ночью он определил его в корзину Дуняши, сыпнув туда чуток соломы, которой повариха пересыпала картошку в погребе. Лавр, пока устраивал гостя, попытался заговорить с ним, спросив, что ему принести из еды, но зверёк забился в угол и молчал.

Лисицыну даже стало казаться, что он просто сильно ударился головой, а эта чертовка Алвиана (гипнозом она владеет, не иначе) внушила ему мысли о говорящем хорьке, чтобы позабавиться. Нет, конечно, Лавр подозревал, что в мире существует много непонятых, не раскрытых человеком тайн. Существует магия, в конце концов, сколько её ни запрещай. Поэтому версию о заклинании, способном переселить душу в чужое тело, отбрасывать нельзя. Да и батюшка Никон рассказывал, что грешников (а революционер, уж конечно, не святоша был) после смерти ждёт мрак и вечный холод. Его душа, очевидно, не заслужила права войти в Царствие Небесное, поэтому была обречена вечно скитаться между мирами.

Как бы то ни было, хорёк был с утра не главной проблемой. Лавра ждали в Гатчине. Быстро закончив свой туалет и перекусив вчерашним манником (его же довелось отведать и хорьку), Лавр запер дверь в комнату на ключ и поспешил на улицу. Уже тогда ему показалось, что как-то сильно ломит затылок, выкручивает суставы, но он решил, что всему виной вчерашнее падение и последовавшие за ним события.

Матушка видела, что за Лавром прислали карету, и поинтересовалась, какая нужда гонит сына из дома в такую рань.

– В нотариальную контору вызывают. Срочное наследственное дело.

Хорошо, что матушка не знала: в нотариальной конторе его отправили в отпуск. Работы не было, поэтому на служащих экономили как могли. А Лавр был и рад.

* * *

Гатчина слыла любимым местом императора. Все знали, что тот с юных лет любил этот обласканный Богом уголок земли, которому отдавали предпочтение и отец, и дед его.

Лавр каждый раз будто заново видел этот дворец, гордо возвышающийся над зеркальными озёрами и известный своими тенистыми аллеями в парке. Не зря на их создание тратились такие средства и выписывались из-за границы лучшие мастера садово-паркового искусства.

На пропускном пункте его уже поджидал адъютант Бескровного Жеребцов. Как всегда, бодрый и нарочито весёлый. Он же и повёл Лавра в сторону центрального входа. Дворец состоял из трёх основных частей: главного корпуса и двух каре, соединённых между собой проходами-галереями.

Бескровный принял его в бельэтаже «Арсенального» крыла, где обычно собирались министры с докладами. Рядом располагались приёмные комнаты, там устраивали обеды и ужины для гостей. В адъютантской теснилась резная мебель, а стены были увешаны картинами, изображавшими бои.

Через окно как раз был виден сад со статуями обнажённых богинь, та самая крепкая ограда, о которой рассказывал Бескровный, да караульные офицеры, её охраняющие.

– Вся история нашей страны пронизана непрерывной военной тревогой. Это русская судьба, от которой мы никуда не спрячемся, – печально молвил он, когда Лавр из вежливости поинтересовался, что нового слышно.

– Я имел в виду наше… ваше дело.

– Ах да, конечно.

– Чтобы попытаться настроиться на случившееся, мне нужно максимально подробно знать всё о пропавшей девушке – Ирине. И место бы осмотреть.

Вместо ответа Бескровный достал из-за полы сюртука фотокарточку, на которой великая княжна Ольга стояла, приобняв, по-видимому, свою фрейлину Ирину. Лавр чуть сдавленно хмыкнул. Сходство девушек было очевидно, а на прогулке, со спины и в шляпе, спутать их не составило бы никакого труда.

Правда, совсем не это сейчас заставило похолодеть кончики пальцев Лавра. Зверёк, уютно устроившийся на шее Ольги, чуть приподнял острую мордочку и смотрел на фотографа своими блестящими глазками-бусинками. Чёрные шерстинки, формировавшие корону, не оставляли сомнений – перед Лавром был тот самый хорёк. Его хорёк. Летаев или как его там вчера называла эта несносная цветочница Алвиана?

Лавру стоило больших усилий не выдать себя ни жестом, ни словом. Первым порывом было воскликнуть: «Да я его знаю!», но он тут же одёрнул себя. Сначала надо разобраться, как этот зверь вообще попал к нему на чердак. И потом, если он расскажет о хорьке, зверька немедленно заберут в столицу, вернут цесаревне. А как же тот факт, что в теле хорька сейчас якобы заключён Летаев? Две паскудные трети Летаева, который вздумал восстать из мёртвых и что-то там расследовать? И всё бы ничего, если бы последняя треть этого паскудного революционера не засела сейчас в самом Лавре. Да, он уже почти верил в это. И хотя он пока не ощущал в себе чужую душу (огурцы с водкой не в счёт), но он разговаривал с хорьком, а значит, переселение действительно произошло. Поэтому нельзя не верить в чары Алвианы, которая, хоть и недоучка, провела этот ужасный обряд. И теперь, чтобы собрать все эти куски чужих душ, вернуть всё как было, нужно искать сильного колдуна. Но и это пока вопрос второй. Ведь если хорька увезут, обратный обряд провести не удастся! Значит, о нём нужно молчать…

Все эти ужасные мысли крутились в голове у Лавра, рождая на его лице целую палитру эмоций. Бескровный всё это время невозмутимо вещал об охране во дворце, но даже он запнулся и уточнил:

– С тобой всё в порядке?

Лавр, судорожно сглотнув, кивнул:

– Душно.

А сам подумал: если он сейчас признается в том, что укрывает хорька, то станет едва ли не подозреваемым. Откуда у него зверёк? На фоне запутанной истории, случившейся с ним во время учёбы, новый скандал не пойдёт ему на пользу. С другой стороны, если попробовать рассказать