Тени над Невой - Янина Олеговна Корбут

– Надеюсь, есть свидетели того, что вы… были далеко от дома в то время… Ну вы понимаете. Вы мне симпатичны, не хотелось бы, чтобы у вас были проблемы.

– Я с Никитой Обомленским уезжал в столицу, мы навещали его сестру, она сейчас гостит у тётки. Мы только вернулись, и сразу же сюда прислали известие о случившемся.

– Это хорошо. И знаете… Будучи у вас в доме, я рассмотрел фотографии. Нева Леонтьевна действительно изменилась.

– Я же говорил! Волосы…

– Речь даже не про цвет волос. Раньше она была стройной, а за год набрала вес. Я не доктор, но, может, она жаловалась на какой-то недуг? Болела?

– Вы тоже думаете, этот Жемочкин её чем-то опаивал? – с жаром кинулся к Лавру Алексахен.

– Не то чтобы…

– Да! Всё началось почти одновременно с его появлением. Горничная Настасья говорила мне, – тут Алексахен смутился и пояснил, – не то чтобы я в таких отношениях с горничной…

– Она вам симпатизирует? – подсказал Лавр.

– Можно и так сказать. Так вот, она подслушала, как Жемочкин убеждал матушку, что ему нравятся дамы с более пышными формами. С этой целью он якобы баловал её, заказывал пирожные, торты и марципановую помадку едва ли не каждый день. Поначалу матушке нравилась такая забота, раньше она всегда строго себя содержала, не допускала перееданий. И волосы, уверен, это он убедил её покрасить. И родинку над губой рисовать.

– Хм…

– Кажется, ему нравилось демонстрировать свою власть над ней. Вот, дескать, как она готова выполнять все его капризы.

Тут Лавр не нашёлся что ответить, и стал прощаться.

– У вас репутация порядочного человека, – уже у ворот сказал ему Алексахен. – Помогите мне! Если сумеете доказать его вину, клянусь, я передам Городской думе двести тысяч рублей для распоряжения ими на благо граждан.

Хорошо, что извозчик уже тронулся, избавив Лисицына от необходимости отвечать.

После Алексахена Лавр успел заглянуть к Смородинову в участок. Там же он и узнал, что алиби у Жемочкина действительно в полном порядке, а ещё никто из знакомых и прислуги не припомнит, чтобы они с Невой Леонтьевной ругались или спорили.

Тут же, в процессе разговора, когда снова всплыла статуэтка божка, Смородинов выдал:

– Доктор говорит, Нева умерла не от удара по голове божком, как нам показалось сначала. Она неудачно упала и голову разбила о кирпичную ступеньку.

Лавр взволнованно привстал:

– То есть не статуэтка стала причиной смерти? Тогда зачем он, преступник, её забрал?

– Да, тут большой вопрос. На память?

– А что, это вариант, – задумчиво протянул Лавр. – Правда, на память занятные вещицы берут себе, гхм… серийные убийцы.

– Думаешь, мы имеем дело с серийным душителем?

– Тогда должны быть похожие случаи! Поищите, не было ли в последнее время случаев с удушением женщин?

– Именно удушение? – что-то помечая себе в блокноте, уточнил Смородинов.

– Я так понимаю, преступник душил Неву Леонтьевну, она вырвалась и кинулась в свою комнату, чтобы укрыться в подполе. Тот кинулся за ней, а Нева оступилась и упала. Увидев, что жертва мертва, убийца скрылся, прихватив с собой на память сувенир.

Когда Лавр подходил к дому, уже смеркалось. Мысли его всё ещё занимал разговор с сыном Невы Леонтьевны. Ведь то, что Жемочкин становился наследником всего состояния, разительно меняло дело. Доктор он хороший, этого не отнять, слава о его работе распространилась уже далеко за пределы Гатчины. Хорошо бы разузнать, как у него с деньгами. Конечно, брак изначально был неравнозначный. Купчиха явно была богаче, но нет ли в биографии Жемочкина ещё каких-то тёмных пятен? Зачем убивать жену, которая в тебе души не чает и даже готова меняться ради твоих капризов?

Лавр ещё никогда не влюблялся так сильно, чтобы захотеть измениться ради любимой девушки, но даже он понимал: раз Жемочкин убеждал супругу стать его идеалом, значит, планировал жить с ней долго и счастливо. Нет, убийца точно не он. Неужели Алексахен?

Душил, да не задушил

Утром Лавр спохватился, что вчера даже не заглянул к Алвиане с хорьком. А ещё совсем упустил из виду дело государственной важности, которое поручил ему Бескровный. И убийство Невы Леонтьевны… Сама-то она наверняка обвинила бы в этом Алвиану, которая после её смерти могла беспрепятственно окрутить Алексахена. Только вот незадача: парень теперь уже не был богатым наследником. Впрочем, знала ли об этом торговка цветами? Конечно, нет. Так что нельзя снимать подозрения и с неё!

Да, с виду она кроткая овечка, хотя одна эта затея с хорьком чего стоит! А что, если хорёк изначально был говорящим? Да, эта идея почему-то раньше не пришла ему в голову. При дворе, по словам Бескровного, хватает магов разного уровня, они вполне могли сотворить такое заклинание. Вопросов становилось всё больше, и Лавр твёрдо решил сегодня призвать Алвиану к ответу.

В лавке, куда он по просьбе матушки зашёл за свечами, Лавр наткнулся на сонного и какого-то взъерошенного Смородинова. Он покупал жевательный табак и сам предложил Лавру пройтись.

– Что-то вы с утра уже уставший…

– Вчера сидели до ночи. Да и вообще… Тяжко.

– Сердце? – участливо спросил Лавр.

– Тяжко стало жить честным людям. Кругом одни убивцы и кровопийцы. Тягота у меня на душе, потому что движемся мы, кажется, снова к первобытному хаосу бытия. И только мы, полиция, можем гарантировать порядок и спокойствие.

Кажется, старик сам расчувствовался от своих речей. Лавру показалось, что Смородинов чуть прослезился. Или это табак, которого он нанюхался в лавке? Выждав для приличия паузу, Лавр напомнил о своём интересе к похожим случаям. Полицмейстер тут же встрепенулся:

– Говорю же, до ночи вчера в участке с Заболоцким просидели. Нашёлся, представь себе, в старых делах один интересный случай. Признаться, я его совсем запамятовал. Рассказываю. Дело было четыре года назад. Дворник убирал территорию, заметил тело женщины со следами удушения. Побежал к городовому. Пострадавшей оказалась работница фабрики пряников Евлампия Андреевна Самусева.

– У той убитой тоже что-то пропало? – взволнованно спросил Лавр.

– Почему убитой? Евлампия Андреевна осталась жива. Тогда решили, что преступника что-то спугнуло, и он сбежал. Сама же пострадавшая помнит только, что на неё напали сзади, накинули мешок на голову и принялись душить.

– Так… – мысленно потёр руки Лавр. – А побеседовать с пострадавшей?

– Уже. Отправил Заболоцкого, дело он ведёт. Пусть пообщается, может, что-то всплывёт. А ты тоже желаешь присоединиться?

Лавр неопределённо кивнул, а Смородинов потеребил бакенбарду и проворчал:

– То никого работать не заставишь, то все разом лезут. Если что – я тебя не посылал… Вот придёшь работать ко мне, тогда