Качели смерти - Котаро Исака

человек по имени Сантаро – были доставлены в одну и ту же больницу. То, что их всех привезли именно в больницу неподалеку от нашего дома, казалось весьма подозрительным. Сейчас она закрыта после того, как ушел из жизни ее директор, но мне удалось отследить нескольких медсестер, которые работали там во время случившегося.

Работая в крупной клинике, невозможно запомнить имена всех пациентов и членов их семей. Когда я расспросила медсестер о семье Китаяма, они вполне ожидаемо не смогли ничего вспомнить. Одна из женщин, в то время работавшая старшей медсестрой, кое-что рассказала:

– До меня доходили слухи, что жена господина Китаямы и директор нашей больницы – не очень хорошие люди.

– Это правда?

– Другие медсестры часто замечали, как госпожа Китаяма и директор тайно беседовали друг с другом. Кстати, я давно хотела сказать, что термин «медсестра» не очень подходящий. Звучит так, будто это чисто женская работа. Есть профессия «медработник», но…

Я согласилась с ее точкой зрения по поводу термина «медсестра». Это помогло мне разговорить женщину и продолжить обмен мнениями. В результате я не смогла получить никакой полезной информации, кроме той, что «директор больницы и госпожа Китаяма несколько раз тайно беседовали наедине». Но моя догадка не была связана с простой романтической связью между мужчиной и женщиной.

Интересно, о чем моя свекровь могла беседовать с директором больницы?

Например…

Сфабрикованная причина смерти. Истинные причины гибели свекра и господина Сантаро могли быть сокрыты. Возможно, это были убийства, а не несчастные случаи. Свекровь могла попросить директора о сотрудничестве в сокрытии этих причин.

Возможно ли это? Мог ли директор больницы отказаться от врачебной этики и солгать? Возможно, свекровь угрозами склонила его на свою сторону?

– Неужели ты считаешь свою свекровь настолько ужасным человеком? – шокированно спрашивает другая «я».

– Я не считаю ее ужасной, но не могу отделаться от мысли, что за этим кроется нечто большее.

– Разве ты не научилась на собственном опыте, работая в Бюро, что не стоит всегда искать в людях худшее?

Я прекрасно понимаю, что должна отбросить свое предубеждение относительно свекрови.

– Неужели ты думаешь, что свекровь покусилась бы на жизнь агента аналитического отдела? За простое расследование прошлого? А как она могла придумать, чтобы убийца притворился почтальоном? Поразмысли здраво!

Я готова согласиться с другой «я», признав, что это правда, но не могу отмахнуться от одного существенного «но». Именно она была той, кто указал мне на важное противоречие.

Возможно ли, что я недооцениваю свекровь именно из-за нашей несовместимости? Допустимо ли сказать, что я вижу в ней злодейку только потому, что недолюбливаю ее?

14

В глубине темного пола мерцают звезды. Они рождаются и тут же меркнут в ритме евробита.

Рядом с молодым директором неизвестно откуда возникает пышногрудая молодая женщина, которую тот старается впечатлить, не скрывая своих непристойных намерений. Я стараюсь поддержать его отличное настроение, невинно подшучивая над ситуацией.

«Похоже, ты уже привык к этому…» Кто это сказал? Кажется, это я сам, но еще ребенок.

На днях я обнаружил свою школьную фотографию дома на обеденном столе. Прямо сейчас ученик младшей школы, запечатленный на снимке, был то ли впечатлен мною настоящим, то ли говорил, не скрывая сарказма: «Похоже, это весело. Эта женщина выглядит так, словно на ней совсем нет одежды». Я же привык к дерзким облегающим нарядам[34], поэтому, пожимая плечами, безразлично гляжу на себя школьника.

– Китаяма-тян, пойду потанцую! – говорит молодой директор и движется в сторону танцпола. Он принимается ритмично двигаться, стараясь всем телом касаться тела партнерши. Это выглядит неестественно. Со стороны может показаться, что он совершает какой-то таинственный обряд, полагая, что пот с поверхности кожи молодых женщин обладает исключительными целебными свойствами.

Многие коллеги посмеивались над молодым директором, возомнившим себя королем своей небольшой клиники. Он действительно был очень наивен и лишен опыта, а бо'льшую часть времени проводил в стенах клиники, где пациенты называли его «сэнсэй», и никак иначе.

Мне кажется, что все мы так же наивны, как и он. Свое время мы в основном проводим в больницах, на ночных переговорах за ужином или за разговорами на поле для гольфа. Это касается не только нашей отрасли, но и любой другой работы – каждый человек живет в своем маленьком мире. Ни у кого из нас не может быть богатого жизненного опыта.

По крайней мере, доктор представляет бо'льшую ценность, чем, например, офисный работник, – ведь он приносит большую пользу, когда лечит людей от болезней. Поэтому молодой директор, не скрывающий от меня своих непристойных желаний, является не тем человеком, которого стоит презирать. Действительно, подобные способы времяпрепровождения – неотъемлемая часть моей работы.

«Я» из младшей школы тоже на мгновение чувствует облегчение. Его будущая работа имеет определенную ценность!

Раньше я мог без промедления ответить, что моя работа имеет смысл. Я мог отбросить мысли о чувстве вины за то, что провожу каждый вечер, беззаботно развлекаясь в свое удовольствие, вместо того чтобы найти время и позаботиться о своей семье. Но теперь в моей голове зародились куда более серьезные сомнения.

Я начал подозревать, что клиника О. и молодой директор коррумпированы.

Эта мысль пришла мне в голову около месяца назад, прямо на этой дискотеке. Кажется, тогда мы сидели прямо за этим столиком.

Глядя на поглощенного танцами молодого директора, наслаждающегося энергией молодости, я недоумевал, как ему удается вести настолько успешный бизнес. Неожиданно в памяти возникли слова одного старика, что я подслушал в приемной клиники: «Как хорошо, что клиника О. всегда пустая…»

Тогда я был так удивлен, что хорошо запомнил его слова. Ведь это противоречило всем законам мирового порядка – как можно успешно вести бизнес, если в твоей кастрюле пусто?

Действительно, посещая больницу по делам, я ни разу не замечал, чтобы приемные или смотровые кабинеты были переполнены. Как же на самом деле обстояли дела с управлением клиникой?

* * *

В очередной беседе с господином Ватануки я с напускной легкомысленностью задаю ему этот вопрос.

– Молодой директор всегда свободен; наверное, у него полно денег…

– Время, когда ты приходишь в клинику, не совпадает с временем его врачебных консультаций, – спокойно объясняет Ватануки.

Я ожидал какого-то несерьезного ответа вроде: «Работа молодого директора – прожигать деньги его отца», но реакция господина Ватануки оказывается совсем иной. Он заметно напрягается.

– Китаяма, в чем дело? Ты что-то видел?

– Ну…

Его лицо расслабляется.

– Я только что передал тебе дела; не забивай себе голову, просто делай то, что должен, – пытается отшутиться он, но его глаза напряжены, словно веки стягивают плотные мелкие стежки.

Что