Качели смерти - Котаро Исака

– Не прикидывайся дураком! Ты знаешь, о чем я. Не будешь вести себя хорошо – у тебя будут проблемы. Ничего не изменится, если разок закроешь глаза, понял? Будь умнее! – говорит мужчина и тут же продолжает: – Как бы твои хорошие дела не навредили твоей хорошей женушке…

Я широко распахиваю глаза, как бы охваченная ужасом – по крайней мере, старательно делаю вид, что мне очень страшно. Я не испытываю страха, но ситуация кажется мне довольно проблематичной. Как же все исправить? Я бросаю взгляд на бумажный пакет, в котором лежит одежда, купленная в универмаге «Мацудзака-я». Затем смотрю на профиль Наото.

Дальше разворачивается одна из самых трогательных сцен в моей жизни. Наото внезапно делает большой шаг вперед и встает передо мной, стараясь загородить меня от опасности, словно щит. Он определенно сильно напуган. Едва стоя на ногах, потеряв самообладание, он все равно пытается защитить меня.

Наверное, слабый свет уличных фонарей красиво освещает меня и Наото в этот момент. Звезды на ночном небе мерцают в такт романтичной закадровой музыке…

Нет, подумаем об этом позже.

– Не троньте ее!

Это голос Наото. По крайней мере, мне так кажется. Я настолько восхищена и тронута этим моментом, что вряд ли могу верить своим ушам. Лица мужчин растягиваются в улыбке. Они имеют явное преимущество в числе и, кроме того, привыкли драться. Это делает их самыми большими трусами на свете.

– Я тебе руку сломаю вместо приветствия. Иди-ка сюда! – говорит один из мужчин. Двое других идут в нашу сторону, шаркая по асфальту.

Что делать? Как мне поступить?

Я открываю пакет и берусь за его содержимое одной рукой. Купленная одежда завернута в бумагу и перевязана лентой – я аккуратно тяну за ее край пальцами.

– А!.. – Удивленно указываю трем мужчинам за спину.

Все трое, поверив мне, оборачиваются. С трудом сдерживаясь от смеха, я хватаю Наото за руку и сворачиваю вместе с ним в переулок, чтобы скрыться. По пути выбрасываю на дорогу одежду, которую вынула из бумажного пакета. Когда Наото наклоняется, чтобы поднять ее, я ставлю ему подножку и, почти уронив его на землю, надеваю мужу на голову бумажный пакет. Затем, взяв его за ремень, резко тяну вверх, чтобы вернуть его на ноги. Используя ленточку, хорошенько перевязываю пакет снаружи, чтобы его нельзя было быстро снять. Наото цепенеет от внезапной потери зрения и не понимает, что же произошло. Он что-то кричит, но его голос глушит бумажный пакет, поэтому я не могу разобрать его слов.

– Тебе лучше не двигаться, – говорю я ему на ухо, закрытое бумажным пакетом.

Дело за малым – осталось разобраться с мужчинами. Увидев, что я надела собственному мужу на голову бумажный пакет, все трое замирают на месте, напуганные моим непредсказуемым поведением. Первым делом я бью мужчину в центре по лицу основанием ладони. Затем мужчина справа получает резкий удар в нос. Оба противника, закрыв лицо руками, сгибаются от боли.

Остается бывший боксер в спортивной куртке. Приняв боевую стойку, он начинает ритмично переступать с ноги на ногу, поворачиваясь то вправо, то влево. Я всем телом разворачиваюсь в сторону противника, закрывшись от него обеими руками. Я не хочу спешить, но и игра в гляделки меня тоже не устраивает. Как раз когда я решаю, что пора начинать, мужчина приходит в движение и выбрасывает вперед правый кулак. Я пригибаюсь – вернее, практически опускаюсь на землю, резко разведя ноги почти на сто восемьдесят градусов. Кулак мужчины пролетает у меня над головой. Перед тем как собрать ноги и окончательно вернуться в прежнюю стойку, я бью противника в челюсть снизу. Удар получается весьма ощутимым. Мужчина в спортивной куртке шатается и затем падает на землю.

Не обращая на него никакого внимания, я бросаюсь к Наото и, схватившись за ленту, снимаю с него бумажный пакет.

– Мияко! – Муж встревоженно зовет меня по имени и заключает в крепкие объятия. – Ты цела? Цела? – не переставая спрашивает он.

Вот, сейчас…

Лунный свет ярким лучом выхватывает пару из темноты, далекие звезды мерцают на небе, проплывают облака, а на фоне звучит романтичная мелодия.

17

Я не замечаю, как уснул, и в следующее мгновение, открыв глаза, вижу, что солнце уже светит в окно моей спальни. Поспешив вниз, я обнаруживаю, что Мияко уже готовит завтрак.

– Свекровь первым делом с утра ушла к Фуруя.

Я тут же перебиваю ее:

– Это неважно! Не могу поверить, что вчера мне едва не сломали руку… Мы попали в настоящую засаду!

Мияко объясняет мне, что в панике растерялась и брошенный ей бумажный пакет оказался у меня на голове. Затем, пока она стояла неподвижно, эти мужчины, похожие на якудза, вдруг начали драться между собой.

Чем дольше я слушаю ее рассказ, тем больше все случившееся напоминает мне какой-то дурной сон.

– Что это было? Чего они хотели? – спрашивает она, когда мы оба садимся за обеденный стол.

Время на часах подсказывает, что мне пора уходить на работу. Я ничуть не сомневаюсь, что Мияко как-то замешана во всем этом, и решительно настроен потребовать объяснений позже.

– Еще поговорим об этом как следует, – уверенно добавляю я.

Существует вероятность, что клиника О. замешана в куда более темных делах. Это всерьез беспокоит меня. На днях молодой директор узнал, что я в курсе его мошенничества, и вчерашние события произошли как раз в тот момент, когда я размышлял, как мне поступить с этой информацией.

– Хочешь сказать, что напавшие на нас бандиты как-то связаны с тем мошенничеством?

– Возможно. Они же откуда-то получают списки имен застрахованных граждан.

– Интересно, это директор клиники рассказал им о тебе? Он говорил, что у него могут быть неприятности…

– Возможно. Если долго идти за хвостом змеи, то рано или поздно придешь к голове.

– В этом случае ему не стоило говорить лишнего. Никто не смог бы закрыть на это глаза.

Я киваю в знак согласия.

– Раньше я бы этого так не оставил, – отвечаю, подумав, что в средней школе растерял всю храбрость.

– О чем ты?

– Думаю, мне стоило сразу сообщить об этом в полицию, – заключаю я. Вчерашний инцидент определенно относится к тем событиям, которые должна расследовать полиция.

– Действительно, стоило, – кивает Мияко. – Но тогда вскроется и мошенничество в клинике О.

Она абсолютно права. Конечно, я считаю, что подобное недопустимо, но какая-то часть меня пока не готова принять последствия. Слова молодого директора клиники о том, что мне стоит поговорить с господином Ватануки, не выходят у меня из головы.

– Я обращусь в