Качели смерти - Котаро Исака

Я пытаюсь встать. Мужчины, руки которых толще моего бедра, с силой усаживают меня на место. Их пальцы с силой впиваются в мои плечи, я вскрикиваю от боли – она кажется настолько сильной, будто они заживо рвут мою плоть голыми руками.

– Вы поступаете ужасно!

– Для меня в этом нет ничего ужасного, – спокойно отвечает Ватануки. – Вариантов у тебя не много: либо ты спасаешь жену, либо забираешь ее с собой.

– Нет гарантий! – Я говорю единственное, что приходит на ум. – Даже если я напишу предсмертную записку, нет никаких гарантий, что вы не причините ей вреда.

– Ты все равно умрешь и не сможешь это проверить.

Я удивлен тем, с какой легкостью господин Ватануки произносит эти ужасные слова, но понимаю, что он, возможно, уже не впервые лишает кого-то жизни. Сиденье стула подо мной становится холоднее; не знаю точно, но, возможно, я обмочился.

– Будь спокоен, Китаяма. Если ты напишешь записку, у нас не будет причин трогать твою жену. Зачем нам лишний риск? И вообще, я бы держался подальше от твоих родных. Но если ты не напишешь предсмертную записку, то разговор будет другим. В таком случае возможен иной сценарий. На твою жену вполне могут совершить нападение.

– По-по-пожалуйста, дайте услышать ее голос… – бормочу я, бессмысленно открывая рот, как аквариумная золотая рыбка.

Господин Ватануки выглядит довольным.

– Вот, хорошо…

– Телефон. Где-то…

Я впервые оглядываюсь вокруг. Когда меня вытащили из машины, мои глаза не были завязаны, но меня волокли так грубо, что я не мог как следует осмотреться. Теперь я понимаю, что нахожусь в большой комнате в европейском стиле.

На стол передо мной кладут трубку от беспроводного телефона.

– Ты прав, тебе стоит поговорить с женой. Все-таки ты собираешься умереть за нее, Китаяма…

Слова Ватануки как будто всплывают прямо в моей черепной коробке. На сопротивление не остается сил – я убежден, что мне не удастся избежать смерти, и все больше верю в то, что это нормально, если я смогу умереть с честью, умереть ради своей жены.

Господин Ватануки, кивнув, указывает на телефонную трубку.

Я не знаю, который сейчас час, но решаю, что, должно быть, поздний вечер, поэтому жена или мать должны быть дома. На другом конце линии поднимают трубку.

Услышав голос жены, я едва сдерживаюсь от переполняющих меня эмоций.

– Почему?.. Что? Почему я? Я же уже сказал. Один… – Не способный до конца признать, что происходит, я тяжело вздыхаю. – Правда? Что случилось?.. Нет, немного.

Пристальный взгляд Ватануки напоминает мне о том, что может произойти, если я скажу что-то лишнее. Если я нарушу уговор, это разрушит не только мою жизнь, но и жизнь Мияко.

– Да, немного… Просто хотел услышать твой голос, – шутливым тоном отвечаю я. Пытаюсь рассмеяться, но выходит слишком неловко.

– Ты в порядке? Опять много работы? – спрашивает она.

– Ну работа – это всегда нелегко, – отвечаю я, наклонив голову. Сейчас любая работа легче той, что вскоре предстоит мне. Взвалив на меня вину за серьезное преступление, меня вынуждают умереть. Так себе работа.

– А мама?

– Ушла к Фуруя.

– Понятно.

– Передать ей что-то?

Воспоминания заполняют мой разум, словно поток вышедшей из берегов реки. Воспоминания о начальной школе, подростковом возрасте, свадьбе и похоронах отца – они бурлят, сталкиваясь друг с другом. Я паникую из-за необходимости солгать. Мои губы застывают. Голос может подвести меня, поэтому я отодвигаю трубку подальше. Часто моргаю и, восстановив дыхание, стараюсь говорить спокойно:

– Поблагодари ее от меня. – Это все, что я могу сказать.

– Что-то случилось?

– Просто спасибо. – Конечно, даже я понимаю, что это звучит странно.

– Что хочешь на ужин? – как обычно, спрашивает меня жена. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закричать.

– Буду поздно, – отвечаю наконец.

Я думал, что, положив трубку, буду готов к смерти. Но я все еще не готов. Стараюсь ни о чем не думать. Принимаю решение больше не бояться и не сопротивляться.

На мое плечо опускается рука. Подняв голову, я вижу господина Ватануки, который, прищурившись, забирает у меня из рук телефонную трубку. Я не понимаю, отчего увлажнились его глаза – оттого, что он тронут развернувшейся сценой, или же оттого, что насмехается над моей беспомощностью.

«Что хочешь на ужин?» Слова жены все еще звучат в моей голове. В груди больно от мысли о том, что она, ничего не зная, будет ждать моего возвращения. Я должен перестать об этом думать…

19

Я кладу трубку, но голос Наото продолжает звучать в моей голове. Он напуган. И, похоже, сильно. Голос на фразе «буду поздно» был слабым и дрожащим.

– Ну что? Удалось? – обращаюсь я к женщине, сидящей напротив меня за обеденным столом.

– Секунду… – Она прикладывает трубку к уху и что-то пишет ручкой на листе бумаги.

После звонка из компании Наото – он не явился на работу и они не могли с ним связаться – я вспомнила вчерашний инцидент с бандитами, сразу решила, что что-то произошло, и позвонила бывшей коллеге.

– Это в первый и последний раз. Прошу тебя о помощи.

Как и следовало ожидать, я получила отказ.

– Помните, как я пострадала из-за ошибок молодых агентов? Я имею право злиться. Мне не нужна большая услуга. Это сущая мелочь, – торговалась я.

Это больше напоминало одолжение, чем сделку, но бывшая коллега, услышав о моей ситуации, прислала одного из сотрудников ко мне домой. Прямо сейчас она беседует по мобильному телефону с представителем телефонной компании.

– Они становятся все меньше. – Я указываю на трубку, когда она заканчивает свой разговор.

– И будут еще меньше. В будущем они будут куда популярнее стационарных аппаратов. – Собеседницу нельзя назвать милой, но она оставляет хорошее впечатление. – Рано или поздно все общение станет цифровым, это значительно упростит отслеживание звонков.

– Правда?

– Сейчас отслеживание идет по телефонной линии, ведущей от станции к аппарату, поэтому необходимо продолжать разговор как можно дольше. Но с помощью цифровых технологий информация станет доступной сразу, как будет установлено соединение.

– Удобно. Но немного пугает.

– Когда-нибудь компьютеры будут управлять политикой.

– Может, так будет спокойнее…

Возможно, тогда будущее страны будет меньше зависеть от репутации, личных обид, чувства долга и других эмоциональных причин.

– Искусственный интеллект и мне кажется пугающим, – говорит она, протягивая мне листок бумаги. – Это адрес места, из которого поступил звонок.

Здание находится недалеко от перекрестка в районе Фудзисава Конго-тё. Не близко, но и не так далеко, как я боялась. Я быстро поднимаюсь с места.

– Поедешь одна? – спрашивает