Качели смерти - Котаро Исака

Я стискиваю зубы и, игнорируя боль, стараюсь удержать равновесие, используя другие части тела, чтобы блокировать его атаки. У меня нет на это времени. Наото. Я должна спасти Наото.

Мужчина продолжает атаковать меня, нанося удары дубинкой. Я надеюсь, что кто-то мог заметить произошедшую аварию и вызвать полицию, но звуков сирен не слышно. Отвлекаюсь – и нога противника бьет меня прямо в левое бедро. Резкая боль пронзает все тело. На этот раз, какой бы сильной ни была моя воля, мне не удается вытерпеть – с моих губ срывается сдавленный крик.

Мужчина довольно улыбается, словно услышал что-то возбуждающее.

– О, здесь больно? – Он смеется, явно наслаждаясь ситуацией. Его не мучают сомнения или угрызения совести. Он с мрачным удовольствием поднимает дубинку над головой и снова атакует.

Опершись на столб у края тротуара, я стараюсь как-то защитить раненую ногу. Остается только блокировать удары руками, но это довольно отчаянное сопротивление – я явно нахожусь на грани скорого поражения.

Что я могу использовать? Быстро осматриваюсь. На службе я не раз проходила тренировки по выходу из, на первый взгляд, безвыходных ситуаций. Более того, я продолжала регулярно моделировать подобные ситуации в голове. Даже если нет оружия, под рукой может найтись что-то, что позволит перевернуть ход схватки. Я быстро скольжу взглядом по окружающим предметам. Мусорный пакет, разорванный, должно быть, воронами. Сломанный зонт. Могу ли я их использовать? Есть что-то еще?

Из моей груди вырывается новый крик боли.

Мужчина снова готовится ударить меня по левой ноге. Я разворачиваюсь в попытке уклониться, но теряю равновесие и падаю на тротуар. Почему тело не слушается в такой важный момент? Внутри меня закипает злость.

Мне удается встать на четвереньки, но в тот же миг по левой стороне моего тела проносится сильнейшая боль. Кажется, что голова сейчас взорвется, не выдержав мучений. Новый резкий удар – мужчина с силой опускает дубинку на мою ногу. Он взвинчен, возможно, даже кричит что-то. Но в моей голове не остается ничего – ни мыслей, ни эмоций. Больно, больно… Это единственный сигнал, принимаемый моим телом.

Неожиданно позади нас раздается хорошо знакомый мне голос:

– Ох, Мияко-сан…

Услышав свое имя, я теряюсь. До боли знакомый голос, вызывающий неприятные чувства.

– Свекровь… Осторожно… – пытаюсь ответить я, но едва говорю это, как резкая боль в ноге обрывает мои слова. Я медленно оборачиваюсь. Увиденное никак не укладывается у меня в голове.

– Мияко-сан, ты в порядке? – спокойно спрашивает голос. – Я же говорила, ты уже не так молода, как тебе кажется…

Свекровь говорит своим обычным покровительственным тоном, словно наставляя меня, как неопытного товарища. Это я могу с легкостью вынести. Но то, что свекровь заломила мужчине руку за спину, полностью обездвижив его, становится для меня настоящим шоком.

– Ай, больно! – кричит он, наконец выронив дубинку.

– Что ты себе позволяешь с моей невесткой? – спокойно продолжает свекровь, а затем резко толкает его ногой в спину. Мужчина шатается, едва не упав вперед, но ему удается сдержать равновесие. Он застывает в замешательстве, переводя взгляд с нее на меня и обратно.

Превозмогая острую боль, я поднимаюсь на ноги и тихо говорю:

– Извините.

– Да уж, допускаешь ошибки в самый важный момент… – продолжает буднично говорить свекровь, словно ничего не произошло. Она отпускает мужчину и приближается ко мне.

– Но…

– Совсем как в первый день.

– Первый?

– Сказала, что пошла в туалет, а сама занялась работой, верно?

Она говорит о той женщине, что принесла нейротоксин в ресторан отеля. Я обезвредила ее и заперла в туалетной кабинке.

– Откуда вы…

– Я заметила ее раньше тебя.

– Что?!

– Та женщина выглядела подозрительно. Пришла одна, но явно не наслаждалась едой – выглядела слишком напряженной. К тому же у нее была превосходная реакция – заметила, как быстро она поймала ложку?

Я вспомнила. Официант, которого позвала свекровь, случайно задел стол, и ложка должна была упасть. Но движение женщины – то, как она подхватила ложку буквально на лету, – было слишком правильным, слишком выверенным, слишком привычным. Тогда это показалось мне странным, и я решила проверить ее.

– Когда ты встала из-за стола, я сразу все поняла: ты пошла проверять эту женщину. Я решила понаблюдать за тобой.

– Подождите… Стоп, стоп! – перебиваю я ее, отчаянно пытаясь остановить поток информации. Я ничего не понимаю!

– Ты, наверное, думаешь, что у тебя все получилось. Но ты ошиблась. Когда я вошла, та женщина уже освободилась от наручников и собиралась сбежать, – продолжает свекровь, игнорируя мои попытки ее прервать.

– Что?

Это не попытка возразить ее словам – я буквально не понимаю смысла сказанных ею слов.

– Ничего не поделаешь, пришлось мне связать ее получше.

Мужчина начинает двигаться. Свекровь действительно удивила его, но инстинкт самосохранения не переставая взывает к нему, сигнализируя о том, что ему нужно выбираться отсюда как можно скорее.

Я бросаюсь к нему. Во всем теле тут же вспыхивает боль, пронзая меня от левой ноги до макушки, но мне уже все равно. Все клетки моего организма словно сплотились в едином порыве – ни в коем случае нельзя показать слабость перед свекровью! Вытеснив боль из своего сознания, я хватаю мужчину за руку и, выкрутив, заламываю ее ему за спину.

В этот момент меня осеняет. Я в точности повторила прием, который использовала моя свекровь. Выкручивание руки за спину – это базовый прием техники самообороны, который я когда-то изучила во время подготовки агентов разведки. Быть не может… Я внимательно смотрю на свекровь. Ее глаза словно говорят мне: «Ну что, наконец догадалась?»

– Да уж, в мои времена женщине приходилось куда сложнее, – говорит она, медленно приближаясь ко мне. – Сейчас куда легче, правда? В Бюро почти не делают гендерных различий.

Хотелось закричать: «Ничего подобного!» На самом деле в начале мне навязывали совсем не такие, как у мужчин, задания, просто потому, что я женщина. Мне пришлось добиваться всего своими силами. Как она могла так просто говорить, что мне сейчас легче? Я с легкостью могла бы разнести ее доводы вдребезги и доказать, что она не права! Но именно потому, что я помнила, как мне было трудно, я могла представить, что ей было тяжелее. В ее времена. Когда?

– Когда вы закончили?

– Это было очень давно. Но, знаешь, когда-то я была довольно заметной фигурой. Так что у меня до сих пор есть доступ к определенной информации. Поэтому, когда Наото рассказал, что приведет свою невесту, я тут же проверила тебя.