Качели смерти - Котаро Исака

Она знала правду? Все это время? Я ощущаю головокружение. Нет, это не физическая боль, а ощущение разгромного поражения.

Из забытья меня выдергивает рывок мужчины, снова попытавшегося сбежать.

– Эй, веди себя хорошо! – раздраженно кричу я. Сама того не заметив, выкручиваю ему палец, ломая сустав. Самое главное сейчас – Наото.

Свекровь, кажется, думает так же.

– Поговорим потом. Сейчас важно найти Наото, – отвечает она, тут же хватая мужчину за вторую руку. – Говори, куда его увезли. Не думай, что я простая слабая пожилая женщина, не совершай ошибку. Быстрее! Мияко-сан, кажется, это не твой профиль?

– Что?

– Выбивать информацию силой. Ты такими грязными делами не занимаешься. Даже посуду моешь так, что на ней остаются пятна…

– Что?!

Я возмущенно смотрю на свекровь. На секунду мне кажется, что мы скандалим дома, а не прямо посреди улицы. Я сильнее сжимаю палец мужчины. Тот громко вопит от боли.

– Послушай, какой смысл в том, чтобы заставлять его орать? – с укором спрашивает свекровь. – Нам нужна информация, а не крики. – Она слегка дергает рукой, и мужчина всхлипывает.

– Что-то он не говорит, – добавляю я, сжимая пальцами его локтевой сустав.

С этого момента допрос превращается в соревнование со свекровью. Мы по очереди причиняем мужчине боль, выкручивая ему пальцы и суставы, чтобы выяснить, кто первой получит необходимую информацию. Тот больше не сопротивляется и вскоре начинает говорить.

* * *

– Вы что-то спрятали в машине? – спрашиваю я, сидя на пассажирском сиденье и обматывая ногу бинтами. Кость явно сломана. Я не могу сказать точно, трещина это или перелом со смещением, но фиксирую ногу по всем правилам, как учили в Бюро. Было бы неплохо принять обезболивающее, но это так и остается надеждой.

Свекровь, держа обе руки на руле, уверенно ведет автомобиль.

– В мои времена, чтобы отследить чье-то местоположение, был нужен аппарат размером с телефонный справочник. А теперь все умещается в прибор не больше кофейного блюдца…

– Как давно? – Я хочу узнать, как долго она отслеживает мою машину.

– Довольно давно. Следила за тем, не болтаешься ли ты днем без дела, пока якобы ходишь за покупками.

Я молчу, не в силах даже ухмыльнуться в ответ. Возможно, это просто очередная шутка, но я понимаю, что свекровь нашла меня сегодня исключительно благодаря этому устройству. Более того, благодаря ему она в результате спасла мне жизнь. Наверное, мне стоит ее поблагодарить… Вместо этого у меня вырывается:

– Следить за другими – это дурной тон.

Мы снова сталкиваемся, как два заряженных магнита. Стоит мне оказаться рядом с ней, как внутри меня включается автоматический механизм противодействия. Ичио Исигуро говорил, что море и горы слишком разные, чтобы уживаться вместе.

Я представляю, как свекровь раскрывает рот, чтобы дать ответный залп: «Мияко-сан, а ты…» Но вместо этого она тяжело вздыхает и говорит:

– Сейчас нужно спасти Наото.

Да, свекровь совершенно права.

Голос диктора по радио начинает звучать громче. Возможно, сигнал улучшился, или мне так просто показалось на фоне наступившей тишины. Рассказывают о находке наскальных рисунков, возраст которых насчитывает не менее пяти тысячи лет. Их обнаружил заблудившийся в горах мальчик. Сперва их посчитали простыми сколами и деформацией камней, но затем выяснили, что они были вырезаны каким-то твердым орудием. Узоры представляли собой извилистые линии, мало напоминавшие иероглифы. Некоторые эксперты, изучающие историю музыкального театра, предполагали, что это могло быть схематическим изображением мелодии.

– Существует версия, что нашедший рисунки ребенок вырезал их самостоятельно, – неожиданно шутит ведущий.

Интересно, что это за рисунки? Сложно представить, что кто-то жил и создавал нечто подобное пять тысяч лет назад…

– Ты что-то сказала?

– Нет, ничего.

– Послышалось что-то про подбородок.

– Подбородок? Почему?

– Откуда мне знать?

– Слушайте, не притормозите, если попадется супермаркет?

– Что? Сейчас?!

– Мне кое-что срочно понадобилось. Нужно купить мусорные пакеты.

20

– Хорошо, если весь не перепачкаюсь, – говорит Ватануки.

Место, в которое меня привезли, оказывается строящимся офисным зданием. Меня везли в закрытой машине, поэтому я не могу сказать, где именно мы находимся, но здание выглядит довольно большим и высоким. Торчащая повсюду арматура напоминает мне скелет огромного динозавра.

– Китаяма, на этот раз тебе следует позаботиться о себе, а остальное оставь мне, – продолжает Ватануки. От его снисходительного тона мне хочется поблагодарить его за заботу.

– Вы уверены, Ватануки-сан?

– В чем?

По бокам от меня, крепко держа меня за руки, все еще стоят двое мужчин.

– Вы уверены, что хотите этого? Убивать людей очень тяжело, – отвечаю я, подумав, что мои слова звучат так, будто я говорю о рядовой рабочей задаче, но я не смог подобрать более подходящего способа. – Люди не должны заниматься подобным, это правда ужасно, – решительно добавляю я.

– Ты обвиняешь обезьяну, упавшую с дерева, в том, что она больше не обезьяна? Это не так. Почему другие должны страдать из-за тебя? Разве это по-людски? К тому же я не пытаюсь встать у тебя на пути. Ты все сделаешь сам!

Он приказывает подручным найти подходящий кусок арматуры на нужной высоте и повесить на него веревку. На площадке очень кстати находится стремянка.

До этого я почти не думал о своей смерти, а если и думал о далеком будущем, то представлял свою старость – сцену в больнице или в своей постели дома или, может, внезапный несчастный случай. Но точно никогда не представлял, что окажусь на грязной стройке с куском веревки в руках.

– Хорошо, давайте приступим… Ну же, Китаяма!

Присутствие господина Ватануки, не обращающего внимания на происходящее, словно он поручил кому-то уборку своего кабинета, сбивает меня с толку. Я вижу себя из прошлого – ребенка из начальной школы и себя в средней школе; оба мальчика смотрят на меня с беспокойством.

Не двигаясь, я стою, уставившись прямо перед собой. Подняв голову, вижу, что веревку уже закрепили. Я сам не заметил, как поднялся на стремянку. Мое зрение мутнеет, ноги становятся мягкими. Все вокруг резко тускнеет.

– Может, завяжем ему глаза? – предлагает крупный вооруженный мужчина, стоящий справа от меня.

– Завязать? Зачем? – спрашивает Ватануки, подняв брови.

– Не очень-то приятно, когда на тебя пялится повешенный!

– Так не смотри! Кто кончает жизнь самоубийством с повязкой на глазах? Это может вызвать лишние подозрения. Поэтому мы и не стали связывать ему руки, нам не нужны следы.

Мои чувства настолько притупились, что я могу спокойно слушать их разговор. Мое сознание должно вот-вот угаснуть, и я поспешно напоминаю себе, что должен взять себя в руки.

Я должен поступить правильно.

Смогу ли я правильно умереть?

Это обязательно?

Неожиданно