Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

17

Проснувшись два часа спустя с ноющей от пружин маминого дивана спиной, я до сих пор ощущаю в воздухе запах Алеппо.

— Нидаль? — шепотом зову я, медленно приходя в себя. И потом вспоминаю, где я.

Сон был настолько четким и красочным, что по пути на кухню в голове до сих пор звучит его голос.

— Tusbih ‘alá khayr, Кейт.

Спокойной ночи, Нидаль.

Нужно подышать свежим воздухом, говорю я себе, открывая заднюю дверь. Если останусь дома, буду без конца думать о Нидале и Алеппо, и потом будут сниться кошмары. Надо выйти на улицу.

Я наливаю стакан воды и выхожу в сад. Вытащив на террасу пластиковое кресло, сижу и наблюдаю, как небо темнеет. Становится прохладно, и я потираю руки, чтобы согреться. И тут замечаю нечто необычное: сквозь забор проступает треугольник света.

Поднявшись с кресла, я подхожу ближе. Одна из досок в заборе отошла и висит под углом.

— Еще и забор надо починить, — бормочу я себе под нос и тут, уже возвращаясь к креслу, слышу какой-то звук.

Голос. Едва различимый голос:

— Кейт?

Я замираю как вкопанная. Меня охватывает страх. Голос исходит с неожиданной стороны. Оттуда, где тихо, где никого нет — из дома. Не из соседнего, а из моего.

Там кто-то есть, а я здесь совсем одна. Я слышу приближающиеся шаги, и волоски на руках встают дыбом.

— Ах, вот ты где.

Я вижу его и облегченно опускаю плечи.

— Пол, что ты тут делаешь?

— Ты не заперла переднюю дверь. Я волновался.

Он стоит в тусклом свете террасы. На кухне за его спиной темно, и на мгновение он выглядит словно фотография, которая еще не проявилась. Я подхожу его поприветствовать, и постепенно черты обретают четкость.

— Дверь была открыта? — восклицаю я. — Но это невозможно…

У меня нет этому объяснения, и я обрываю предложение на полуслове. Я слышала, как дверь закрылась за Фидой. Я поспала пару часов и потом вышла сюда. Я ведь больше нигде не была?

— Нужно быть внимательнее, — говорит Пол. — На этой улице недавно была волна квартирных краж. Хотя в этом старом доме и красть-то нечего.

Подойдя ближе, я вижу, что в руках у него пакеты.

— Что это?

— Обед, — отвечает он, поднимая пакеты к груди, как гантели. — Подумал, что тебе захочется чего-нибудь домашнего. Если я тебя совсем достал, только скажи, я пойму.

Вот бы он не навещал меня так часто. Мне нужно побыть одной, чтобы разобраться, что происходит. Но затем я вспоминаю о своем поведении прошлой ночью.

— Это я тебя достала, — говорю я и веду его на кухню. — Прости за вчерашнее. Я в последнее время не высыпаюсь и вообще обычно не пью. Вот вино и ударило в голову.

— Все хорошо, — говорит он и кладет пакеты на стол. — Подумаешь, выпила лишнего, да и к тому же ты меня здорово насмешила, особенно своей болтовней про Дувр.

— А что я сказала про Дувр? — спрашиваю я, пытаясь восстановить в памяти события вчерашнего вечера. — Хотя, знаешь, лучше не рассказывай. Подумать страшно, чего я могла наговорить. Честно, Пол, мне ужасно стыдно.

— Да ну, брось, — посмеивается он. — Немножко опьянела, только и всего.

Я наблюдаю, как он неторопливо достает содержимое пакета. Вареная курица, листья салата, помидоры черри, лимоны, бальзамический уксус, оливковое масло, какой-то хлеб с семечками и две бутылки вина.

— Только не это, больше никакого вина, — ною я.

— Да ладно, один бокальчик, — говорит он, открывая бутылку.

Я неловко улыбаюсь. Мне хотелось посидеть в одиночестве, привести мысли в порядок, может быть, даже позвонить Гарри. Только этого мне не хватало — провести очередной вечер с Полом, обсуждая Салли. Толку от этого ноль, но вместе с тем не хочется его обижать.

— Я тебе вот еще что принес, — говорит он, кидая на стол толстую газету. — Подумал, тебе интересно, что творится в мире.

Заметив на первой странице написанное жирным черным шрифтом имя моего работодателя, я думаю, что мне сейчас совсем не до этого, но все равно улыбаюсь и благодарю Пола.

— Давай выпьем, — говорит он.

Я наблюдаю, как он роется в шкафу с посудой и вытаскивает два старых бокала с зелеными ножками. Пока он разливает вино, я вспоминаю слова Рэя. Нужно разобраться, что произошло.

— Пол, — осторожно начинаю я. — Прошлой ночью… когда мы вышли из паба… я закатила скандал?

Закончив наливать вино, Пол протягивает мне бокал.

— Ты была немножко пьяна, и все, — опасливо улыбаясь, отвечает он. — Ничего такого.

Он пытается меня защитить, но мне нужно знать.

— Пожалуйста, — я беру бокал, — скажи мне.

Улыбка на его лице гаснет, и он делает глубокий глоток вина, прежде чем продолжить.

— Мы ждали такси, — начинает он, скользя большим и указательным пальцами по ножке бокала. — Когда ты вдруг начала вести себя странно. Сначала я подумал, что ты вот-вот свалишься в обморок. Глаза стали какие-то дикие, и потом ты начала трястись. Такое чувство, что ты меня не слышала. Словно была где-то далеко.

Внутри у меня все холодеет. Он описывает то, что происходит со мной каждую ночь. Будто он залез мне в голову и вытащил мои кошмары. Я нервно глотаю вино. Бросила, называется.

— Потом подъехало такси, — продолжает он. — Я хотел доехать с тобой до дома и довести до двери, но мне нужно было возвращаться, проверить, как там Салли. Поэтому я поговорил с водителем. За рулем была женщина, и это меня обнадежило. Она была очень милая, сказала, что убедится, чтобы ты добралась домой в целости и сохранности.

Я слушаю, и руки начинают дрожать. Мне хочется, чтобы он замолчал.

— Но… больше всего меня поразило то, что ты сказала, когда залезала в машину, — говорит он.

Я поднимаю голову, умоляя его прекратить. Но другая часть меня хочет знать правду.

— Что я сказала? — Сняв очки, Пол барабанит пальцами по столу. — Что, Пол? Скажи мне, что именно я сказала. — Я чувствую, как к горлу подкатывает комок. — Пожалуйста!

Перестав стучать пальцами, он продолжает:

— Думаю, это все из-за алкоголя, так что не бери в голову… но наклонившись, чтобы закрыть дверь такси, ты посмотрела мне прямо в глаза и сказала…

— Пол, продолжай.

Он уставился на пол.

— Ты сказала: «Я его убила». И повторяла снова и снова.

Я смотрю на непрозрачную темно-красную жидкость в бокале и мечтаю в ней раствориться. Как там звали принца, который пожелал, чтобы его утопили в бочке с