Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Вы… вы были тем рыбаком? — запинаюсь я, вспоминая мамино письмо. — Который вытащил его на сушу?

Он кивает.

— Ох, Рэй, — потрясенно выговариваю я.

— До сих пор не могу свыкнуться с этой мыслью, — говорит он, руки его дрожат. — Крохотный мальчик на поверхности воды… Я пытался его спасти. Пытался изо всех сил. Делал искусственное дыхание, перепробовал все приемы первой помощи, какие только знал, но все напрасно. Он был мертв.

Мы сидим в тишине, и глаза у меня наполняются слезами. Все здесь напоминает мне о брате. Я столько всего хочу спросить у Рэя, но не знаю, с чего начать.

— Видишь, — наконец говорит Рэй, — если на меня это так повлияло, только представь, каково пришлось твоему отцу?

— Его там не было, — возражаю я, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— В том-то и дело, — говорит Рэй. — И знаешь, что самое ужасное? Потом, когда мы с ним уже стали друзьями, мы частенько сидели за барной стойкой в Корабле с пинтой пива в руках, и он без конца спрашивал меня о том, что произошло в тот день. Он хотел знать все до мельчайших подробностей. Говорил, что это из-за него парнишка утонул, что ему следовало быть там.

— Да, — соглашаюсь я. — Но это не оправдывает его поведения по отношению ко мне и к маме. Зачем было вымещать на нас свою злость?

— Это все выпивка, — вздыхает Рэй. — Бывало, заскочу за пинтой — твой отец уже пьет третью, а на часах еще и шести нет. Я выпивал и уходил, но он оставался. Бог знает сколько он выпивал каждый вечер.

Я с содроганием вспоминаю, с каким ужасом мы ждали его возвращения домой.

— Разве не ясно? — Рэй накрывает своей рукой мою. — Он выходил из себя из-за бутылки. Если бы ему только удалось с этим справиться, может быть, все было бы по-другому.

— Может быть, — отвечаю я, хотя сама в это не верю. Отец и трезвый меня ненавидел.

— Простите. — Я убираю руку. — Я знаю, что вы были друзьями, но в тот день, когда этот человек умер от сердечного приступа, моя жизнь и жизнь моей матери изменилась к лучшему. Мне жаль, если это звучит грубо, но так оно и есть.

Он кивает и вздыхает.

— Вы знаете, что моя сестра спилась? — спрашиваю я. — Тоже скажите спасибо нашему отцу.

— Да, — говорит он. — Слышал, дела у нее неважно. Как же так вышло. Славная была девчушка. Всегда болтала без умолку, и до чего хорошенькая. Забавно, но каждый раз, когда я о вас думаю, вспоминаю, как вы играли на пляже со своей матерью. Она всегда брала вас с собой на прогулку.

Пока он говорит, на меня вдруг нахлынуло воспоминание. Мы на пляже в Рекалвере. Я ищу акульи зубы, пока Салли строит замки из песка, а мама сидит на полотенце и читает книгу.

Я зарываюсь пальцами в песок, ожидая ощутить прикосновение зубчатого края, но вместо этого моя рука натыкается на нечто плотное и полое внутри. Вытащив находку, я сажусь на гальку, чтобы хорошенько ее рассмотреть. Предмет у меня в руках черный, и на нем высечен замысловатый узор из перекрещивающихся линий. Я восхищенно провожу пальцами по его грубоватой, шершавой поверхности. Это мое сокровище, мой секрет; несколько минут я сижу, прижав его к груди, словно спящего младенца.

— Что ты делаешь?

Мама на меня кричит. Она выхватывает предмет у меня из рук и бежит к морю.

— Верни его мне! — кричу я, но она не слушает, и я лишь беспомощно смотрю, как она бросает мое сокровище на растерзание волнам.

— Тебя же могло убить! — задыхаясь, кричит она и тяжело опускается на полотенце. Затем она объясняет, что драгоценный предмет, который я прижимала к груди, — это маленькая бомба, скорее всего, осколок широко известной прыгающей бомбы, которые испытывали на пляже в Рекалвере во время войны.

— Бомбы взрываются, — говорит мама, — И не дай бог оказаться у них на пути.

Через несколько мгновений мама снова утыкается в книгу, а Салли заканчивает строить песчаный замок. О произошедшем все забыли. Но я не могу пошевелиться. Все мысли только о бомбе, и даже много лет спустя я задаю себе все тот же вопрос: как нечто столь маленькое и прекрасное может приносить столько боли?

— Как же так? — прерывает мои мысли Рэй. — Неужели ей совсем некуда обратиться за помощью?

Он говорит о Салли.

— Мы пытались, — отвечаю я. — Но она не хочет просить о помощи. Я вчера заходила ее проведать, и ей как-то совсем нехорошо. Я пробовала с ней поговорить, но она и слушать не желает. Только препирается и делает вид, что ей что-то обо мне известно.

— Вот как? — говорит Рэй. — А что именно?

— Она не уточнила, — отвечаю я. — Но там и знать нечего — просто она пытается перевести стрелки. Вся в отца. Он тоже, стоило ему выпить, зверел и начинал всех оскорблять.

— Хм, — выдает Рэй. — Ты права. Не принимай это близко к сердцу. Она сама не знает, что говорит. Грустно все это.

Он допивает чай и встает.

— Ладно, мне пора, — говорит он, надевая кепку. — Не хочу тебя больше задерживать. Рад, что с тобой все нормально. Я уже немолод, и я за тебя беспокоюсь.

— Я в порядке, Рэй, — заверяю его я, идя за ним по коридору. — Но все равно спасибо, что заглянули. После того, как мамы не стало, обо мне больше некому беспокоиться.

Улыбаясь, я открываю дверь.

— Спасибо за чай, — говорит он, выходя на улицу. — И передавай привет Салли, хорошо?

— Передам, — киваю я, провожая его до калитки. — Хотя я не знаю, увидимся ли мы с ней еще до отъезда.

— Постарайся. — Он сжимает мою руку. — Ты уж постарайся, Кейт. Она же твоя сестра. Если ты не попробуешь с ней помириться, потом никогда себе этого не простишь.

Я киваю.

— Пока, — говорит он, выпуская мою руку. — Береги себя.

— Пока, Рэй, — отвечаю я и смотрю, как он скрывается за холмом.

Поворачиваясь к дому, я вижу Фиду. Как ни в чем не бывало она идет по улице с пакетами, полными продуктов. Как можно быть такой безучастной, когда ее ребенок страдает? Я смотрю на нее и чувствую, как внутри закипает злоба. Нужно что-то сказать.

— Зачем вы это сделали? — кричу я, когда она подходит ближе. — Зачем обманули полицейских?

Она пытается меня обойти, но я не двигаюсь с места.

— Хватит, Фида, — говорю я. — Это просто смешно.

— Кто тут смешон, так это