Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Внутри у меня все леденеет, и я не могу подобрать нужные слова. Я постукиваю ладонями по голове, пытаясь их выбить, но они застряли.

— Как я уже сказал, — повышает голос полицейский, силясь перекричать шум рации, — вы правильно сделали, что нам позвонили; никто не сомневается в вашем здравомыслии. Просто будь я сейчас на вашем месте — выпил бы теплого молока и попытался заснуть.

Мне хочется закричать, что я не сумасшедшая и мальчик существует. Но вместо этого я беру себя в руки и вежливо улыбаюсь. Что еще мне остается?

— Пойдемте, я вас провожу, — предлагаю я, и шагая по коридору, замечаю, как они обмениваются взглядами. Торопливо открыв дверь, я выпускаю их на туманную улицу.

— До свидания, мисс Рафтер, — говорит мужчина. — Мы составили отчет по этому вызову. Обязательно свяжитесь с нами, если вдруг снова возникнут подозрения, но вообще советую вам хорошенько отдохнуть. Долгая выдалась ночка.

Улыбнувшись, он отворачивается, и я наблюдаю, как он следует по подъездной дорожке за свой коллегой к машине.

Но я это так не оставлю. Пойду к соседке и поговорю с ней, скажу, что все знаю. Спрошу ее про крики, расскажу, что поведала полицейским — про крики, которые слышу каждую ночь.

Уже направляясь за пальто, я мельком ловлю свое отражение в зеркале в коридоре — в таком виде я встретила полицейских. У меня перехватывает дыхание. Ресницы слиплись под толстым слоем черной туши, растекшейся до самых висков; волосы, уложенные вечером в аккуратный пучок, растрепались и клочьями прилипли ко лбу. На мне все то же платье-халат с цветочным принтом, которое я надела в паб, колготки и шерстяной вязаный жакет, насквозь провонявший белым вином.

Вот какой они меня видели: алкоголичкой, зависимой от снотворного. Будь я на их месте, я бы себе тоже не поверила.

Я медленно выхожу на улицу и смотрю на соседний дом. Меня встречают лишь задернутые занавески и темнота. О чем я думала? Полиция ничего не нашла. Значит, ничего и нет. Я возвращаюсь в дом и закрываю за собой дверь.

Поднявшись в спальню, я стаскиваю с себя одежду и забираюсь под одеяло. Пытаюсь собрать картинку воедино. Я точно его видела, этого мальчика, и я даже помню, как он выглядел — маленький мальчик с темно-русыми волосами. Он был там, а потом вдруг исчез. Не понимаю.

Голова болит от всех этих мыслей, и в груди закипает гнев. Что со мной происходит? Когда же это закончится? Я думаю о мамином письме и о том, что сказала Салли. Может, она права? Может, я и правда сую нос куда не надо? Не знаю. Мысли путаются, и ясно мыслить не получается. Просто верните мне прежнюю жизнь, мою старую кровать и моего любимого, любимого Криса. Я беру телефон и нажимаю «перезвонить». Но автоответчик говорит мне безразличным голосом, что Крис О’Брайен недоступен. Швырнув телефон в другой конец комнаты, я плюхаюсь головой на подушку. Пытаясь заснуть, я думаю обо всем, чего лишилась. Теперь жизнь всегда будет такой, говорю я себе. Больше ничего не осталось. Только бесконечный кошмар, прерываемый голосами и криками.

16

Четверг, 16 апреля 2015 года

Убирая посуду после завтрака, я слышу стук в дверь. С бешено бьющимся сердцем вытираю руки кухонным полотенцем и несусь в коридор. Возможно, это полиция, думаю я, возможно, они что-то выяснили.

Морщась от головной боли — последствия вчерашней ночи, — я долго вожусь с замком. Не дай бог чтобы я еще когда-нибудь так напилась, думаю я, наконец, совладав с дверью.

— Ой, — выдыхаю я. — Здравствуйте.

— Здравствуй, моя хорошая, — говорит Рэй. — Можно войти?

— Да… конечно, — отвечаю я, сбитая с толку неожиданным визитом. — Проходите.

С тяжелой головой веду его на кухню. Нужно принять болеутоляющее.

— Присаживайтесь, — киваю я на место за столом. — Чайку?

— Да, можно, — отвечает он, выдвигая стул. — С молоком. И двумя кусочками сахара.

— Вот это сюрприз. — Я достаю из шкафа чашку и наливаю чай. — Что вас сюда привело?

Сняв кепку, он кладет ее на стол. Вид у него задумчивый.

— Что такое, Рэй?

— Я просто хотел убедиться, что ты в порядке, — говорит он, когда я ставлю перед ним чашку. — Вчера ночью… в пабе. Никогда еще не видел тебя в таком состоянии.

Вчера ночью? В пабе? Я пытаюсь привести мысли в порядок. И затем вспоминаю: Рэй был там. Что именно он видел?

— А-а-а, это, — нервно улыбаюсь я. — Просто немного перебрала с алкоголем, только и всего. Вам не о чем беспокоиться.

Нахмурившись, он делает глоток чая.

— Я выходил из паба, когда увидел, как мужик твоей сестры сажает тебя в такси, — говорит он, ставя чашку на стол. — Какой ты закатила скандал, это надо было слышать. Сперва я подумал, что он тебя обидел или еще чего, но потом увидел, в каком ты состоянии. Вот и решил тебя навестить, узнать, все ли в порядке.

У меня вдруг начинает кружиться голова. Выдвинув стул, я сажусь за стол рядом с Рэем.

— Честное слово, Рэй, я обычно так не напиваюсь, — заверяю я его. — Я вообще не пью. Моментально пьянею.

Я неловко смеюсь.

— Смотри, не увлекайся, — говорит Рэй. — Я знаю немало хороших людей, которых погубила бутылка.

— Я тоже, — шепотом отвечаю я. — Хотя я бы не назвала моего отца хорошим человеком.

— Да ладно тебе, — говорит Рэй. — Сколько он всего натерпелся за жизнь.

— Мы все натерпелись, — резко говорю я. — Вы ведь знаете, что он избивал мою маму? И меня?

Рэй неловко ерзает на стуле.

— Ходили такие слухи, — говорит он. — В городе. Но мы не хотели…

— Вмешиваться? — огрызаюсь я. — Помогать? Как там говорят? Для торжества зла нужно лишь одно условие — чтобы хорошие люди сидели сложа руки?

Похоже, мои слова его задели, и я тут же жалею о своей грубости.

— Простите, Рэй, — смягчившимся голосом говорю я. — В поведении отца нет вашей вины. Просто стоит мне об этом вспомнить, я всегда ужасно злюсь. Особенно когда думаю о том, что он сделал с мамой.

— Понимаю, — говорит Рэй. — Хотя я знал твоего отца другим. Более мягким.

— Неужели? — восклицаю я. — Даже не верится.

— Ты ведь знаешь, как мы познакомились? — говорит Рэй, не отводя от меня своих серых слезящихся глаз. — Твои родители и я?

Я мотаю головой. Я никогда не спрашивала, как они познакомились. Насколько я знала, Рэй был в нашей жизни всегда, или, по крайней мере, сколько я себя помнила.

— Мы познакомились в тот ужасный день, когда умер твой маленький братик, —