Мы из угрозыска - Виктор Владимирович Одольский

Струнов скоро вышел и, спустившись на несколько ступенек ниже Бориса, тихо сказал одно только слово:

— Здесь, — и наклонился, будто бы завязывая шнурки своих туфель.

И буквально сейчас же из тех же самых дверей показался человек, которого только что представлял себе Борис. Он действительно был высоким — выше Струнова, но более тонкий, лицо простое, чуть скуластое, с маленькими острыми глазами под широкими белесыми бровями.

Кругом двигались люди в легкой летней одежде, а Тишин шел в суконном черном костюме и запыленных яловых сапогах. На голове — кепчонка с наивной пуговичкой на макушке. В руках — чемодан.

«Хорошо, что он с чемоданом, — подумал Верхоланцев, — одна рука занята, движения стеснены».

Тишин скользнул глазами по Борису, и тому показалось, что во взгляде бандита промелькнула усмешка. «Догадался?» — испугался Борис, но Тишин, конечно, не обратил внимания на юнца в милицейской форме. Борис огляделся по сторонам — где же эти самые ребята, которые «вели» Тишина? Никого не видно!

Струнов глазами показал ему, чтобы шел следом.

Тишин шагал медленно, не торопясь. На переходах останавливался, подолгу пережидал не очень густой поток машин. Иногда озирался с таким недоумением, словно хотел спросить что-то у прохожих. Играл под «деревенщину». Борис в такие моменты скрывался за чьей-нибудь спиной. Его небольшой рост позволял это делать довольно успешно. Тишин, видимо, ничего не замечал.

Так дошли до пересечения Грузинской и Тверской улиц. На перекрестке собралась небольшая толпа пешеходов. Верхоланцев для чего-то посмотрел на часы — была половина третьего. Тут же он почувствовал, что кто-то сзади тихонько продвигается к нему:

— Приготовься, — услышал Борис за спиной шепот Струнова. — Бери слева обеими руками и не отпускай, что бы ни было!

С двух сторон они обошли бандита и крепко взяли под руки. Тот не удивился и спокойно, словно по инерции, шел дальше. Перешли улицу. Примерно через десяток шагов Борис заметил, что Струнов увлекает их в ближайший подъезд.

Когда дверь подъезда захлопнулась, стукнув Бориса по спине, Тишин, выпустив чемодан, внезапно рванулся, и Борис отлетел в сторону. Однако Струнов мастерским приемом опрокинул бандита на пол. В полутьме, по выщербленному каменному полу, покатились два намертво схватившихся человека, молча, только тяжело порывисто дыша.

Борис ошеломленно смотрел на них и не знал, что делать. И не просто растерянность, а самый обыкновенный страх холодной струей подбирался к сердцу. «Сейчас кто-нибудь из них выстрелит и может попасть в меня! — трусливо подумал Борис. — Бежать? Звать на помощь?»

Пистолет был в руке Бориса, но он не решался стрелять, он нелепо топтался на месте, пытаясь сообразить, кто наверху в этом катающемся клубке — бандит или Струнов?

Вдруг словно потолок обрушился на Верхоланцева. Это сильным ударом ноги бандит отбросил его к трубам отопления. Борис от боли перегнулся почти пополам, судорожно глотая воздух открытым ртом, точно всхлипывая.

Как сквозь туман, Борис увидел, что катавшийся по полу человеческий клубок остановился в странном и страшном напряжении, он увидел беспомощно вытянутые ноги Струнова и крупные руки бандита, сдавливающие горло товарища. Сейчас все будет кончено. Страх исчез. Преодолевая слабость и боль, Борис рукояткой пистолета изо всех сил ударил Тишина по голове. Но то ли он покачнулся от слабости, то ли просто не рассчитал, только пистолет, скользнув, опустился не на голову, а на плечо бандита. И в ту же секунду над самым ухом Бориса раздался какой-то оглушительный звук и пахнуло жаром, будто раскрылась дверца паровозной топки. «Бандит выстрелил» — мелькнуло в голове Бориса.

Верхоланцев увидел, что Тишин валится на бок и из-под него высвобождается Струнов. «Значит, стрелял не бандит — так кто же, неужели я?» — он понюхал ствол, сомнений быть не могло — выстрелил его пистолет.

И тут же возникла тревога — неужели убил бандита? Зачем тогда Струнов достает наручники? Вот он застегнул один на откинутой руке бандита.

— Давай другой, — тяжело выдохнул Струнов.

Борис суетливо кинулся помогать ему. Лицо Тишина было залито кровью. Взяв из раскрывшегося тишинского чемодана полотенце, Струнов обвязал бандиту голову. «Жив, значит», — облегченно вздохнул Борис.

Он машинально взглянул на часы и удивился — прошло всего десять минут — а сколько случилось за это время!

Дверь открылась, и в ней показалась фигура милиционера в белой каске. Вероятно, постовой, привлеченный сюда выстрелом.

— Кто стрелял?

— Звони в МУР, пусть пришлют машину, — коротко бросил Струнов Борису.

Выбежав на улицу, Верхоланцев увидел пустой грузовик, стоявший на углу в ожидании сигнала светофора. Он вскочил на подножку и приказал шоферу подогнать машину к тротуару. Оторопевший шофер молча повиновался. Вид Бориса был весьма убедителен — без фуражки, ворот расстегнут, пустая кобура болтается где-то на животе, а рукоятка пистолета торчит из кармана.

Тишина выволокли из подъезда. Он не очень искусно притворялся, что находится в обмороке. Пуля лишь отстрелила ему ухо и слегка контузила.

Бандита с помощью шофера и подошедшего милиционера втащили в кузов. Положили вплотную к кабине. Верхоланцев и милиционер присели рядом на корточках. Струнов встал у кабины и ударил по ней ладонью — «трогай!»

Он уже успел привести себя в порядок — пригладить волосы, застегнуть пуговицы, одернуть пиджак. Стоял, опираясь на кабину, спокойно, словно не он только что был на грани гибели.

А Верхоланцев все еще находился под впечатлением схватки. Руки его дрожали, сердце билось учащенно. А в сумятице мыслей все отчетливее проступала одна — струсил, чуть не сбежал! Позор! Позор! И напрасно он старался оправдать себя — хотел побежать, чтобы позвать на помощь. Тут же сам и опровергал это оправдание — сам был обязан помочь, а не кого-то там звать.

Борис, конечно, знал, что всем свойственно чувство страха и что дело не в страхе, а в умении его подавлять. Но эта мысль сейчас нисколько не успокаивала. «Ты растерялся, а Володя, полузадушенный, все держал бандита». Он покосился на Струнова — что он теперь о нем думает? Борису казалось, что Струнов нарочно избегает смотреть на него.

Старенький грузовик погромыхивал по мостовой, а Борис все переживал борьбу с бандитом, все искал оправданий своему поведению.

Машина въехала прямо во двор МУРа.

— Поддержи его, — сказал Струнов, соскакивая с борта.

Борис помог и сокрушенно поплелся вслед за Струновым и пришедшим в себя Тишиным, не обращая внимания на любопытные взгляды сотрудников.

Ножницкий, как всегда, был очень сдержан. В кабинете, кроме него, были Кочубинский и Беззубов. Доклад Струнова Николай Леонтьевич выслушал спокойно, но в конце не выдержал, улыбнулся, пожал Струнову руку. Глянул на Бориса и, неохотно сгоняя с лица улыбку, заметил:

— Приведите себя