Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го - Ксения Чернова

class="p1">— Если мы арестуем невиновного командира из-за вашего желания отомстить, настоящий источник успеет сделать то же самое, — ответил Савельев.

Голос оставался ровным, но Надя побледнела.

Александра вмешалась:

— Тетрадь показывает канал, а не человека. Сначала нужно понять, откуда можно передать быстрый сигнал.

— Верно, — сказал Савельев. — И кто имеет возможность его подать после штабного решения, не покидая расположение надолго.

Громов выпрямился.

— Высоты вокруг штаба наблюдаются немцами не все. Вчера Ветрова доказала, что Келлер видел только часть дороги. Для сигнала нужна точка, которая открыта на немецкую сторону.

— Или несколько точек, — добавила Александра.

— Сегодня проверим.

Савельев посмотрел на неё.

— Вы пока ничего проверять самостоятельно не будете.

— Я не предлагала.

— Но подумали.

Она не ответила.

Оперуполномоченный закрыл журнал.

— Сначала осмотр Суровцевой. Фельдшер закончил запись.

Тело Екатерины находилось в холодном сарае за школой. До войны там, вероятно, хранили дрова или учебный инвентарь. Теперь на земляном полу стояли носилки, лежали свёрнутые шинели и несколько тел, накрытых брезентом. Мороз сохранял их лучше любого морга, и от этого место казалось ещё страшнее. Мёртвые не гнили, не пахли и выглядели так, будто могли проснуться, если разбудить достаточно настойчиво.

Фельдшер стоял возле носилок Екатерины. Увидев Александру и Надю, он нахмурился.

— Крыловой здесь делать нечего.

— Она была знакома с погибшей и может подтвердить вещи, — сказал Савельев.

— А Ветровой?

— Возможно, вернётся память.

Фельдшер недовольно потянул край брезента.

— После такого зрелища память может не вернуться, а окончательно уйти.

Он открыл тело.

Екатерину очистили от земли и крови, насколько было возможно. Лицо оставалось бледным, спокойным. Русые волосы убрали под шапку. Александра снова увидела молодую девушку, лежавшую рядом в воронке, но теперь между ними не было грязи, снега и необходимости выжить.

Надя тихо вдохнула.

— Катя.

Фельдшер указал на спину.

— Пуля вошла ниже левой лопатки. Расстояние небольшое. Точного числа не скажу, но не из леса и не с сотни шагов. Ткань вокруг входа обожжена, есть пороховые следы.

— В упор? — спросил Савельев.

— Не вплотную. Несколько шагов. Может, пять, может, десять.

— Выход?

— Через грудь. Сердце или крупный сосуд. Умерла быстро.

Надя отвернулась.

Александра заставила себя смотреть. Екатерина не успела вынуть оружие. Ремень винтовки остался на плече, подсумок застёгнут. На рукавах нет следов борьбы, костяшки целы. Только возле правого локтя грязь, будто девушка начала падать и попыталась удержаться.

— Она не защищалась, — сказала Александра.

— Не успела, — подтвердил фельдшер.

— Или не ждала выстрела.

Савельев посмотрел на оружие, лежавшее рядом с носилками.

— Винтовка была за спиной?

— Группа нашла её возле тела. Затвор закрыт, патрон в патроннике, предохранитель поставлен.

— Если бы рядом были немцы, она сняла бы с предохранителя, — произнёс Громов.

— Если заметила бы их, — возразил фельдшер.

Александра обошла носилки.

— Немецких гильз возле сторожки не нашли.

— Нет, — ответил Савельев. — Только одна советская пистолетная. Сильно затоптана. Проверить оружие по ней мы не сможем.

— Пистолет, — сказал Громов. — Значит, командир или человек, имевший доступ.

— Не обязательно командир. Пистолеты есть у разведчиков, связистов, командиров отделений, работников штаба.

— Но не у случайного немецкого патруля, который подошёл незаметно и выстрелил советским патроном.

Савельев накрыл тело брезентом.

— Екатерина подпустила убийцу близко. Не приготовила оружие и, судя по следам, стояла к нему спиной. Она не считала человека врагом.

Надя вытерла щёку рукавом.

— Значит, наш.

— Человек с советской стороны, — уточнил Савельев. — Или немец, которого она приняла за своего. Но второй вариант слабее.

Александра снова вспомнила след сапога, уходивший к советскому тылу.

— А Лидия?

Фельдшер посмотрел на её шею.

— Тебя ударили сзади. Потом душили. На затылке рана от тупого предмета. Если убийца сначала выстрелил в Суровцеву, Ветрова могла обернуться, получить удар и не успеть поднять винтовку.

— Он хотел оставить обеих мёртвыми, — сказала Надя.

— Да.

— Но не проверил.

Фельдшер пожал плечами.

— Начался артиллерийский огонь. Или кто-то приближался. Или решил, что ремня достаточно.

Савельев посмотрел на Александру.

— Есть что-то новое?

Она закрыла глаза, пытаясь вызвать память. Холодный воздух сарая. Запах дерева. Тусклый свет. Мёртвая Екатерина. Ничего. Только слабая боль в горле и ощущение мужской руки на плече.

— Нет.

Они вышли наружу.

Надя задержалась у двери. На её лице снова появилась прежняя жёсткость, но теперь направленная не на Александру.

— Тот, кто это сделал, ходит где-то рядом, — произнесла она.

— Скорее всего, — ответил Савельев.

— И знает, что Ветрова выжила.

— Да.

— Тогда он попробует снова.

Савельев посмотрел на неё.

— Поэтому вы приставлены к ней не только для надзора.

Надя замерла.

— Громов не говорил.

— Не обязан был.

Александра усмехнулась без веселья.

— Значит, мне всё-таки выделили охрану.

— Не обольщайтесь, — сказал Савельев. — Если попытаетесь бежать, Крылова всё равно должна вас остановить.

— Теперь чувствую себя значительно безопаснее.

После сарая Громов отвёл Александру и Надю на наблюдательный участок восточнее штаба. Там проходила тропа, которой пользовались посыльные, направлявшиеся к батальонам и передовым ротам. Она начиналась возле разрушенного амбара, шла вдоль леса, затем скрывалась в складке местности. С немецких позиций тропа почти не просматривалась, но несколько раз связных обстреливали сразу после выхода.

Задача была обычной: определить, наблюдает ли противник сам маршрут или получает сведения иным способом.

С ними пошли Колесов и Белов. Сержант отвечал за группу, молодой разведчик нёс запасной бинокль и катушку тонкого кабеля для возможного поста связи. Громов сопровождал их до первой позиции, после чего собирался проверить соседний склон.

— Здесь остаётесь до полудня, — сказал он, показывая сектор. — Наблюдаете тропу, лесной край и высоту справа. Крылова передаёт сведения через Белова. Без приказа позицию не менять.

Последние слова он произнёс, глядя на Александру.

— Я поняла.

— Повторите.

— Без приказа позицию не менять.

— Хорошо.

Он задержал взгляд чуть дольше, словно пытался понять, действительно ли она собирается выполнить приказ. Александру это раздражало. Впрочем, ещё сильнее раздражало, что капитан имел основания сомневаться.

Позиция находилась в развалинах старой бани. От стен осталось два угла и часть каменного основания. Между кирпичами росли кусты. Сверху натянули белую ткань, под которой можно было наблюдать через узкий промежуток.

Александра устроилась с винтовкой. Надя легла рядом. Колесов занял место у задней стены, Белов остался ниже, в готовности передать донесение.

Первый час прошёл спокойно.

По тропе дважды прошли связные. Один нёс сумку, другой — свёрнутый лист за пазухой. Никто по ним не стрелял. На лесном краю движения не было. Высота справа оставалась пустой.

Александра следила не только за местностью. Её интересовали сами связные: откуда выходили, где задерживались, кто мог видеть их путь. Если существовал быстрый сигнал, он мог подаваться в момент отправления человека из штаба. Наблюдателю не требовалось знать