Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го - Ксения Чернова

содержание приказа. Иногда достаточно было показать, что посыльный направился в определённую сторону.

— До края леса? — тихо спросила она.

Надя посмотрела.

— Триста пятьдесят.

— Триста тридцать.

— Из-за склона?

— Из-за белого фона. На снегу всё кажется дальше.

Надя записала.

Она училась быстро. Уже не спорила с каждой поправкой и не пыталась доказать собственную правоту. Перед ответом сравнивала ориентиры, смотрела на размер деревьев и расстояние между столбами.

— На высоте что-то изменилось, — сказала она через несколько минут.

Александра навела прицел.

Сначала увидела только снежный склон и край старого окопа. Потом на гребне появился яркий блеск. Короткий, резкий, словно солнце ударило в стекло.

Оптика.

Она задержала дыхание.

Блеск исчез, затем появился снова чуть левее. Кто-то наблюдал с высоты, прикрываясь земляным валом.

— Вижу, — прошептала Александра.

Колесов подполз ближе.

— Где?

Она объяснила ориентир.

Сержант посмотрел в бинокль.

— Не нахожу.

— Ждите. Появляется через несколько минут.

Блеск вернулся. На этот раз дольше.

— Есть, — сказал Колесов. — Стекло.

— Келлер, — произнесла Александра.

Надя повернула голову.

— Ты уверена?

— После мельницы ему нужна новая позиция. Оттуда видно тропу и часть штаба.

Колесов нахмурился.

— Высоту проверяли вчера.

— Значит, он пришёл ночью.

Александра смотрела через прицел. Точка была неудобной. Расстояние около шестисот метров, возможно, больше. Самого человека не видно, только отражение стекла над валом. Если это перископ или бинокль, выстрел ничего не даст.

Нужно подойти ближе.

Справа от их позиции начиналась низкая канава, тянувшаяся к высоте. По ней можно было сократить расстояние на двести метров и выйти на другой угол. Приказ Громова запрещал менять позицию. Но капитан не знал, что Келлер появился на склоне.

Александра подумала о Дроздове. Если быстрый сигнал подавался с территории штаба, высота могла быть приёмной точкой. Келлер наблюдал не только тропу, но и здания позади. С нового угла можно было увидеть, куда направлена его оптика.

— Белов, — позвала она. — Передай Громову: вероятный наблюдатель на правой высоте. Нужна смена сектора.

Молодой разведчик выполз вниз.

Колесов продолжал смотреть в бинокль.

— Пока ждём.

— Он уйдёт.

— Приказ — ждать.

— Если это Келлер, он уже знает, что мельница раскрыта. Долго сидеть не станет.

Сержант посмотрел на неё.

— Ты услышала капитана.

— Услышала.

Александра снова навела прицел. Блеск появлялся слишком регулярно. Раз в две-три минуты, почти в одном месте. Человек осторожный, но не неподвижный. Возможно, он проверял разные участки.

Где-то в штабе сейчас проходили документы. Связные выходили на тропу. Если Келлер видел направление движения, он мог передавать сведения артиллерии. А если Александра подойдёт ближе, поймёт, следит ли он за тропой или за конкретным окном штаба.

В прежней жизни она много раз сталкивалась с ситуациями, когда ждать означало потерять возможность. На поисках пропавшего ребёнка нельзя было бесконечно согласовывать маршрут с координатором, если свежий след уходил к реке. На соревновании нельзя было просить дополнительную минуту, когда мишень появлялась на несколько секунд. Решение принимал тот, кто видел ситуацию.

Сейчас ситуацию видела она.

— Я смещусь по канаве, — сказала Александра. — На сто метров. Надя со мной. Колесов остаётся прикрывать.

Сержант медленно опустил бинокль.

— Нет.

— С нового угла увидим позицию.

— Нет.

— Пока Белов дойдёт до Громова и вернётся, немец уйдёт.

— Значит, уйдёт.

— А потом снова накроют связных.

Колесов придвинулся ближе.

— Ветрова, капитан сказал позицию не менять. Я старший группы. Остаёмся здесь.

Александра посмотрела на него. Сержант не был глупцом. Он выполнял приказ и отвечал за людей. Но его решение означало упустить шанс.

— Хорошо, — сказала она.

Колесов ещё несколько секунд наблюдал за её лицом, затем вернулся к биноклю.

Надя тихо произнесла:

— Ты же не собираешься слушаться.

— Собираюсь.

— Врёшь хуже, чем думаешь.

— Я пока ничего не сделала.

— Именно «пока».

Они продолжили наблюдение.

Через пять минут блеск снова появился. Александра заметила ещё одну деталь: отражение не менялось вместе с движением солнца. Свет падал под другим углом, но точка оставалась одинаково яркой. Это могло означать, что стекло установлено специально.

Или что перед ними приманка.

Мысль пришла, но не задержалась. Келлер уже использовал ложные позиции у школы. Он понимал, что советская сторона ищет оптику. Слишком заметный блеск мог быть именно тем, что он хотел показать.

Александра всмотрелась в склон. Следы? На снегу возле вала ничего не различить с такого расстояния. Дыхание? Человека не видно. Изменения тени? Слишком далеко.

Нужно было подойти ближе.

Она дождалась, когда Колесов повернётся к тропе, и коснулась плеча Нади.

— За мной.

— Куда?

— В канаву.

— Капитан запретил.

— Белов уже передаёт сообщение. Мы только уточним точку.

— Колесов сказал оставаться.

— Он прикроет, когда поймёт.

Надя схватила её за рукав.

— Не делай этого.

— Если останемся, не узнаем, настоящая ли позиция.

— Тогда ждём Громова.

— Келлер ждать не будет.

В глазах Нади появилась прежняя враждебность.

— Ты опять решила, что одна умнее всех.

— Я решила проверить.

— Чужими жизнями?

Фраза ударила точнее, чем Александра ожидала. Она могла остаться. Выполнить приказ. Позволить немецкому наблюдателю уйти, если тот действительно существовал. Тогда никто не обвинил бы её в самовольстве.

Но если из-за этого погибнут связные?

— Я иду одна, — сказала Александра. — Ты остаёшься.

— Мне приказано следить за тобой.

— Тогда иди.

Надя выругалась едва слышно и поползла следом.

Они спустились за остатки стены. Колесов заметил движение слишком поздно.

— Ветрова! Назад!

Александра уже достигла канавы.

— Только до второго куста! — ответила она. — Посмотрим угол и вернёмся!

— Это приказ!

Она сделала вид, что не услышала.

Канава была неглубокой, местами занесённой снегом. Приходилось ползти на локтях, удерживая винтовку над землёй. Надя двигалась сзади. Её дыхание звучало зло и часто.

— Если выживем, — прошептала она, — я сама доложу Громову.

— Справедливо.

— И Савельеву.

— Не забудь фельдшера. Он тоже любит ругаться.

Они достигли первого куста. До высоты оставалось около четырёхсот метров. С нового угла яркая точка виднелась лучше.

Александра навела прицел.

На валу действительно стояло что-то стеклянное. Небольшой щит или кусок зеркала, закреплённый между досками. Но человека рядом не было. Ни движения, ни отпечатков на свежем снегу.

— Приманка, — сказала Надя.

— Возможно.

— Не возможно. Посмотри левее.

Александра перевела прицел.

— Что?

— Снег возле щита. Чистый.

— Могли установить ночью.

— После ночи был ветер. Вокруг досок снег лёг ровно, а следов к позиции нет. Если человек подходил сейчас, оставил бы полосу.

Александра посмотрела внимательнее. Надя была права. Склон вокруг ложной точки оставался нетронутым. Никаких новых углублений, примятых кустов или тёмных пятен. Стекло поставили заранее, возможно, ещё ночью, а теперь оно отражало свет само.

— И нет пара, — добавила Надя. — Даже если сидит за валом, на морозе иногда видно.

Александра почувствовала неприятный холод, не связанный